Книга Мой лучший враг, страница 200 – Алена Филипенко

Раз, два, три, четыре, пять

Я хочу с тобой играть…

Оно смеется. Оно все еще ничего не понимает. Думает, что все это понарошку и несерьезно. Я и сама хочу так думать.

— Прекращай свои игры! – кричит Оно.

В ответ я бросаю в Яму полную лопату песка и камней. Несколько камешков ударяется о края решетки и отскакивают в сторону с глухим звуком.

— Ты сумасшедшая!

«Я знаю. Я такая же, как и ты».

Оно бросает угрозы. Все время повторяет «когда я выберусь, то…» То – что? Оно убьет меня? Я итак уже почти мертвая. Хуже уже быть не может.

Вскоре Оно начинает понимать, что ситуация становится довольно серьезной – чем больше песка падает в яму, тем больше Оно вязнет в нем. Решетка закрывает ему выход наверх.

И наконец-то я замечаю в его глазах тень страха. Я улыбаюсь– нельзя, чтобы Оно видело мои эмоции, но мою улыбку скрывает шарф.

— Прекрати, ну! Ну перестань уже! Чего ты хочешь? Чего ты хочешь добиться? Унизить меня? Запугать? Растоптать?

«Нет. Я просто хочу, чтобы тебя не стало».

Наступают сумерки. Очертания Ямы и баррикад постепенно стираются, их поглощает темнота.

Оно кашляет. Я слышу хрипы и свисты, вырывающиеся из его легких. Виной этому служит строительная пыль – она повисла над Ямой плотным облаком и не желает оседать. От кашля меня спасает шарф – вокруг меня тоже много пыли. Черная толстовка теперь сплошь белая, как будто в муке.

Снова опрокидываю в Яму лопату песка.

— Ты думаешь, я буду умолять тебя? Просить о пощаде? Ты не сделаешь этого. Ты всегда была слабой. Не сделаешь. Ты не посмеешь!

Оно выкрикивает эти слова, и в них я слышу тень сомнения. Да. Оно сомневается. Оно начинает понимать, что я способна на многое.

Теперь мы оба сходим с ума.

Оно смеется. Затем с ненавистью кричит мне что-то, пытается запугать. Его голос становится более прерывистым, слова даются все тяжелее. Оно плачет или мне это только кажется? Затем плач снова сменяется смехом. Оно говорит много всего, и каждый раз последующие его слова противоречат предыдущим.

— Что ты хочешь? – говорит Оно с мольбой в голосе. – Хочешь, будет суд. Они посадят меня на много лет, обещаю, ты не увидишь меня!

— Я собирался уехать! Дай мне просто уехать. Прошу тебя! – теперь в его голосе я слышу тоску и полную безнадегу. – Я больше не причиню тебе вреда, обещаю.

— Когда я выберусь отсюда, то убью тебя, слышишь? – выкрикивает Оно с ненавистью. –Никто тебя не найдет! Дай мне только выбраться, и я доберусь до тебя и до твоей маленькой компании! Вы уже трупы!

— Прошу, Тома, не молчи, скажи что-нибудь! Почему ты молчишь! Ну говори же, ну! Ты же несерьезно? Это все игра, верно? – его голос полон доброты, заботы и тепла. – Это же я, Стас, твой Стас. Я твой друг. Посмотри на меня, прошу. Я все еще здесь, я с тобой. Прошу, не делай этого.

Оно кашляет все сильнее и сильнее. Хрипы и свисты все громче. Оно скоро разучится дышать…

А я уже не могу остановиться. Я перешла за грань игры.

Сколько нужно времени, чтобы засыпать всю Яму? Загребаю лопатой песок. Опрокидываю в Яму. Снова и снова.

Оно замолкает – наверное, больше нет сил кричать.

Я смотрю на него. И вдруг что-то приковывает мое внимание. Что-то, от чего сердце замирает и внутренности будто выворачивают на изнанку.

Я замечаю на его шее тонкий красный шнурок. На шнурке – маленькая зеленая иконка. Иконка, черт возьми, та самая иконка, подаренная ему мной – сколько? – пять-шесть лет назад?