Книга Мой лучший враг, страница 197 – Алена Филипенко

Я дрожу. Страшно и холодно. Скоро все кончится, но мне хочется еще немного потянуть время. Страшно менять что-либо в своей жизни. Человек способен привыкнуть к чему угодно… Даже к ужасным вещам, если эти вещи происходят с ним изо дня в день. Ты пускаешь корни, прорастаешь в эту отравленную почву и выживаешь, как можешь… И тебе кажется, что по-другому быть уже не может. Кажется, что с переменами станет все только хуже. Ты загибаешься, но растешь.

Мысли путаются. Все, что происходит со мной, я запоминаю только какими-то обрывками.

Я растворяюсь в собственной ненависти. Живу только ей. Я давно перестала радоваться чему-то. Но скоро все изменится. Надо просто считать минуты…

День выдался прохладный, и лежать на земле холодно. Но холод отрезвляет, он не дает окончательно свалится в пропасть.

Смотрю на часы в который раз за этот день. Пора. Трясущимися руками достаю телефон. Господи, сколько раз я репетировала речь, и столько же раз понимала, что мои слова ничего не стоят. Этим словам никто не поверит. Я могла бы наврать, сказать какую-нибудь чушь, чтобы просто потянуть время… Но я твердо решила говорить о другом. Я набираю номер, поднимаю трубку к уху. Сердце бешено стучит, ладони мокрые и холодные.

Я слышу его голос, и все в животе переворачивается, в груди все разрывается на части.

— Алло, – мне кажется, или его голос срывается? Знает ли он мой номер? Понял, кто ему звонит?

— Я думаю, мне не нужно представляться, – тихо говорю я.

В ответ мне доносится молчание.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? – зачем я говорю это? Сего я хочу услышать? Я думаю над этим. И понимаю, что мне все равно. Мне больше ничего не нужно от этого чудовища. Мне нужно просто потянуть время. И мне плевать, что Оно ответит.

— А что ты хочешь от меня услышать? – он усмехается. Я как будто вижу его. Его холодный дерзкий взгляд и нахальную улыбку. Меня всю трясет, хочется отключить телефон и выбросить его подальше.

— Не знаю, – говорю я. – Может быть, пару слов достаточно, чтобы показать, что ты раскаиваешься.

Мне не нужно его раскаяние. Все, что мне нужно – видеть его по ту сторону решетки. Моей решетки.

В ответ раздается короткий смешок.

— Раскаиваюсь? С чего ты взяла, что такие твари, как я, вообще умеют раскаиваться? Зачем ты вообще позвонила? Тебе нужны изменения? Сопливое «прости меня?» А оно тебе нужно? Оно что-то изменит? Прости меня за то, что столько времени издевался над тобой. Довел тебя до сумасшествия. Прости меня за то, что я такая мразь. А есть ли смысл в этих извинениях?

Теперь уже молчу я. Он просто издевается надо мной! Несмотря на то, что я нахожусь далеко от него, он снова пытается дергать меня за ниточки, как марионетку.

Он устало говорит:

— Одно дело – все вернуть назад и проиграть жизнь по-другому. Другое – извиняться за то, чего уже нельзя исправить. И знай, девочка, последнее я считаю самой бесполезной херней на свете.

Какой он чужой. Чужой! Его слова ранят. В голове все кипит от ненависти.

— А ты бы хотел все вернуть? – спрашиваю я. Мне плевать на его ответ. Просто у меня есть еще полторы минуты, которые надо потянуть. За это время Серега с Антоном должны успеть увести стаю.

Он молчит.

Я взрываюсь. Глотаю слезы и выдавливаю слова:

— Это неважно. Теперь все неважно и все слишком поздно. Ты превратил меня в чудовище, такое же, как и ты. Ты и только ты виноват в том, что произошло. И в том, что произойдет. Беги! Беги, пока не поздно. Уходи оттуда!