Книга Мой лучший враг, страница 176 – Алена Филипенко

— И зачем тебе яма? Что ты хочешь с ним сделать? – шепчет Серега. Мы лежим зеркально друг к другу, наши макушки соприкасаются.

— Я хочу, чтобы он умер, – отвечаю я ему так же шепотом. – Самой мучительной смертью, которую только могу представить.

Молчание длится недолго.

— Еее!! Смерть Стасу Шутову! – раздается радостный вопль, обращающий в шутку мои слова.

— Надеюсь, ты говоришь несерьезно, – качает головой Рома.

— А мне плевать! Даже если серьезно, я поддерживаю Томаса! Смерть белобрысому гаду!

Нам все видится игрой. Даже мне. Я не отношусь серьезно ни к своим словам, ни к поступкам. Но игру очень легко превратить в реальность, мы все об этом знаем. Мы не осознаем своих поступков. Не понимаем последствий. Не хотим думать об ответственности.

Когда-то мы были добрыми и милыми детьми. Теперь мы – злобные тролли, тонущие в собственном болоте.

А еще мы очень любим играть в смерть.

Мы сумасшедшие? Нет. Мы просто еще не стали взрослыми.

Через секунду мы поднимаемся и идем к Яме. Становимся каждый у своей грани. Восемь рук сгребают землю и отбрасывают ее в сторону. Наши руки заняты, но голова свободна для размышлений. Мы строим план. Рассуждаем, как заманить чудовище в ловушку. Эта игра нам нравится. Она заставляет мозги думать, а нервы – вытягиваться в струны. Она полностью занимает мою голову, вытесняя оттуда страх и ужас, и поглощает меня целиком.

Антон и Серега сваливают раньше, но мы с Ромой продолжаем рыть.

К концу дня утомительной работы мы все-таки добираемся до края этой решетки. То, что мы видим, нас не радует – у краев решетка залита бетоном. Но нас ждут и хорошие новости – решетку можно открыть. Решетка представляет собой два квадрата, один из которых, внутренний, оказывается дверью, второй, внешний – ее опорой. С одной стороны двери мы видим петли, с противоположной – там, где дверь должна открываться – замок на цепи, примотанной к опоре.

Мы рассуждаем, что делать дальше. Важна каждая мелочь – ошибки быть не должно. Пилить потребуется совсем немного – только цепь, а не всю решетку по периметру. Мы сэкономим пару лет времени. Для того, чтобы распилить цепь, нам потребуется ножовка.

У меня дико ноет спина, перед глазами все плывет, руки трясутся.

— Все, хватит. Ты выглядишь так, будто роешь себе могилу и сейчас в нее упадешь, – говорит Рома и поднимается на ноги. – Вставай! Пошли домой.

Я нехотя поднимаюсь и теряю равновесие – друг подхватывает меня.

— Эй-эй! Так не годится! Ты совсем зеленая! Когда ты в последний раз ела? Пойдем ко мне, батя лапшу свою фирменную сварганил.

У меня нет сил сопротивляться. Нет сил говорить. Я уже давно не ела нормально – и вряд ли смогу проглотить хотя бы кусочек.

На удивление, дома у Ромы, только почуяв доносившийся с кухни аппетитный запах, я понимаю, что я дико проголодалась.

Батя щедро бросает передо мной огромную миску, больше напоминавшую мне детский горшок.

Батины угрозы запихать лапшу во все естественные отверстия, если я ее не съем, оказываются лишними – я бойко орудую ложкой и мигом уничтожаю всю лапшу.

— То-то же! – удовлетворенно восклицает Ромка. – Хоть лицо покраснело, кровь прилила!

Я улыбаюсь – самочувствие определенно лучше. Вообще рытье ямы идет мне на пользу – восстанавливается психическое здоровье, появляется аппетит. У меня появляется желание жить ради чего-то – пускай даже для мести – и я понимаю, что для этого мне нужны силы, много сил.