Книга Королевы и изгои, страница 194 – Алена Филипенко

Давай, Север! Сильнее! Выбей все суставы, сломай пальцы, заработай сотрясение, все что угодно, но вытащи их! И тут с топором и шлангом в руках прилетела взмокшая Дина.

— Я не нашла ключа, но нашла это!

— Отлично! – обрадовался я, забрал топор и посмотрел на шланг. – А с этим беги в туалет.

Дина унеслась. Я ударил топором в участок двери под ручкой. Раздался треск, который показался мне самым приятным звуком на свете. Я размахнулся и ударил снова. Треск стал сильнее. В очередной раз занеся над головой топор, я вместо створки впечатал его в дверной косяк. Я выдохся. Женя забрал топор и обрушил его на дверь, затем мы снова попробовали выбить ее с ноги – и со второго удара она отлетела.

В первую секунду я почувствовал облегчение – все обойдется! Я спасу их! А потом пламя рвануло во все стороны и нас обдало жаром. Из зала раздались крики боли. Когда в нос ударил запах паленой кожи, я почувствовал, что сердце ухнуло вниз, будто я, спускаясь по лестнице, промахнулся мимо ступеньки. К нам, волоча за собой шланг, из которого била вода, подбежала Дина. Очевидно, другой конец шланга она надела на кран в туалете.

— Умница! – похвалил я, забрал шланг и облил себя и Женю с ног до головы, а затем, поливая перед собой, вошел в зал.

Я не был готов к тому, что увидел. Казалось, я попал в ад. Это было настоящее пекло. Огонь бушевал, словно море в шторм. Все перед глазами, все звуки и запахи слились в калейдоскоп ужасов: грохот, треск, крики, кашель, запах гари, пелена дыма, от которой слезились глаза. Трещала сцена. Догорали портьеры, за лоскутками которых пламя жадно поедало декорации. Дым стелился и белый, и черный – разноцветные слои накладывались друг на друга.

Я застыл на месте, все поливая и поливая горящее пространство перед собой. Я знал, что от обычного шланга будет мало толку, но упорно продолжал это делать. Я словно верил, что из шланга вот-вот рванет мощная струя, которая потушит пожар. Мозг захлестнула паника. Я позволил ей возобладать над собой, но ровно на три секунды. Затем я прогнал ее и стал делать то, что мне всегда удавалось лучше всего, – оценивать ситуацию, анализировать возможности и принимать решения. Правильные решения. У тебя нет права на ошибку, Север!

Дверь находилась возле горящей сцены, поэтому пробраться к выходу ребятам было проблематично. Рядом валялся выдернутый из пола металлический стеллаж – очевидно, его использовали в качестве тарана.

В огне кто-то катался по полу и кричал. Витя и Ира пытались вытащить одноклассника, но у них не получалось. У Вити сгорел рукав и часть волос с правой стороны, лицо Иры было все в копоти. Запах гари усиливался. Я быстро сунул Ире в руки шланг, дернулся за курткой, а потом ринулся в огонь и накинул куртку на горящего человека.

Жар был нестерпимый. Я словно вдыхал само пламя. Грудь разрывало – адский огонь уже бушевал внутри. Я чувствовал, как огненные языки лижут кожу на руках и лице, ощущал, как горят волосы. Боль была похожа на яд, но я не отступал. Я не мог. Я обещал, я же обещал их всех защищать… Я не должен был этого допустить… Как же я виноват, виноват… Я сторожевой пес. Я всех охраняю. Это мое предназначение, моя тяжелая ноша.

Наконец я выкатил несчастного из огня. Это был Рома, точнее, то, что от него осталось. Меня охватили ужас и боль – такая, будто все внутренности искромсали бритвой. Мой лучший друг… Я руками сбивал с него пламя, Ира поливала нас обоих из шланга, но холодная вода казалась нестерпимо горячей. Соприкасаясь с воспаленной кожей, она обжигала.