Книга Королевы и изгои, страница 141 – Алена Филипенко

Я вздохнула. Вопросов ведь стало только больше.

— А как ко всему этому причастна Дина? И кто делал современные записи?..

— Знаешь, некоторые ответы мы можем получить в ближайшее время, – обнадежил меня Женя.

— Как? – озадачилась я и услышала очевидное:

— Ты же можешь поговорить с папой.

Папа еще не спал. Я застала его на кухне, он читал что-то на планшете. Из ванны доносился плеск воды – мама принимала душ. Отлично. Мне хотелось поговорить с папой наедине. Я достала найденный снимок и показала.

— Смотри, что я нашла в альбоме, тут сзади надпись. Кот и Рыбка. Кто это?

Папа взял фотографию и улыбнулся.

— О, какая ностальгия… Это мы. Я и папа твоего Женьки. Меня звали Котом, а Игоря – Рыбкой.

Сердце сжалось. Как же так? Папа – тот самый Кот, чей образ в дневнике Ады не вызывал у меня ничего, кроме отвращения? Это просто не укладывалось в голове!

— А почему такие прозвища? – спросила я с усилием. В горле будто застрял шарик для пинг-понга.

— Все считали меня хитрым. А Игорь был ужасно бледным, как мясо белой рыбы, вот ему и дали такое прозвище.

— Ему было не обидно?

— Нет. Он вообще никогда не обижался.

— Вы были друзьями? Судя по этой фотографии.

Папа кивнул:

— Ага. Лучшими. У нас и фотографий совместных вагон: мы на рыбалке, мы в походе, мы на даче, мы на речке… – Но, говоря, он заметно погрустнел.

— А почему вы перестали общаться? Когда Игорь Валерьевич был жив, создавалось впечатление, что вы вообще не знакомы. Ты и не рассказывал о вашей дружбе.

Лицо папы стало совсем мрачным.

— В восьмом классе произошла одна ужасная история. С нами училась девчонка… Она была, мягко сказать, чудной. Ее никто не любил, потому что она постоянно ябедничала учителям. Так получилось, что однажды из-за нее многих в классе сильно наказали. Мне тогда от отца здорово досталось, еще три дня не мог нормально сидеть – пряжкой по заднице зарядил. Остальным тоже досталось. И мы затаили на нее жуткую обиду, отомстить решили. Мне уже пятнадцать было, и такого унижения, как от отцовской взбучки, я еще не испытывал. В общем… – Каждое новое слово давалось папе все тяжелее. – Я стал зачинщиком травли этой девочки. Развесил по школе фотографии с ней личные, чтобы над ней все смеялись. Из-за этого мы с Игорем и разругались и даже подрались. Весь класс был против нее, а он один ее защищал.

— И что было потом? – шепотом спросила я.

— Она покончила с собой, – так же тихо ответил папа. – С тех пор мы с Игорем дружить перестали. Больше вообще не общались, как будто чужие стали друг другу. А были-то не разлей вода. Интересно, куда делись фотографии? Я их ни разу не видел с того дня. Наверное, их выкинули… Но где-то может быть пленка… – Папа задумчиво бормотал все это, как будто говорил теперь сам с собой.

— Как звали ту девочку? – Впрочем, я и так знала ответ.

— Аделаида, Ада, – хрипло сказал папа и поморщился, будто один звук этого имени причинял ему боль.

— А как она умерла?

— Утопилась в реке. Оставила на берегу вещи и прощальную записку. Ее тело не нашли, там сильное течение.

В голову закралась одна мысль.

— А была ли у нее сестра? – спросила я. Вдруг именно сестра решила отомстить за Адину смерть и теперь ведет этот дневник?

— Насколько я знаю, нет. – Папа удивился.

— А лучшая подруга?