Онлайн книга «Королевы и изгои»
|
Я молчала. — Ты не помнишь почерк Дины? – спросила я после паузы. Он замотал головой. За оставшийся день у нас образовалось несколько теорий: 1. Записи 1994–1995 и 2020 годов вел один и тот же человек, а именно Ада – в юном и взрослом возрасте. Ада строила планы мести своему старому классу, а наши классы были ни при чем – как и Дина, которая случайно наткнулась на дневник и, как и мы, была просто наблюдателем. Из этой теории выходило, что Ада вовсе не умерла. 2. Записи 1994 года вела Ада, а 2020-го – уже Дина, которая нашла дневник спустя много лет после самоубийства Ады и продолжила его. Мстить Дина собиралась нашему классу, но непонятно, за что. 3. Эта теория была самая безумная, но тоже имела право на существование. Ада – это Дина. Дина вела дневник как в 1994-м, так и в 2020 году. Кому Дина при этом мстила – непонятно. И мы прекрасно понимали, что ее присутствие в 1994 году невозможно. Может, никакого 1994 года и не было и она все придумала? Может, у нее есть писательская жилка и она все насочиняла? Я придерживалась второй теории, Женя – первой, и мы ожесточенно спорили. Вдобавок все версии были местами притянуты за уши и казались нелогичными, но других разработать не вышло. В итоге спор привел нас в тупик, и какое-то время мы просто молчали. Потом лицо Жени словно озарилось, и он сказал: — Знаешь, я, кажется, понял, как проверить, кто из нас прав. Нужно выяснить одну вещь… Мы посмотрели друг на друга, и я поняла, что он задумал. ЖЕНЯ В комнате Дины были классные небесно-голубые обои с воздушными шарами. Она лежала на крова ти на спине, свесившись и раскинув руки в стороны, и разглядывала эти шары. Лицо было каким-то потухшим, будто ее перестало интересовать все на свете. Я сидел на полу и баловался с Динкиным манекеном для рисования и игрушками из киндеров. Я поставил деревянного человечка перед киндерами, поднял ему руку так, чтобы он кидал зигу, а игрушки выстроил перед ним ровными рядами. — Чего ты издеваешься над ними? – спросила Дина. – Зачем из моего человечка Гитлера делаешь? Он хороший! — А это не Гитлер, это Панферов, – заявил я. Но Дина не поддержала шутку смешком, хотя обычно ее легко удавалось рассмешить. Она продолжала лежать и пялиться на обои. Вид у нее был отсутствующий. Я уже сделал то, что собирался: когда Дина ненадолго вышла из комнаты, сфотографировал несколько страниц из ее тетради по русскому. Мы с Сашей собирались сравнить почерк Дины с почерком в дневнике Ады. Ради этого я пришел, и теперь можно было с чистой совестью уходить. Но что-то меня тут держало. — Ты чего такая? – спросил я. — Кощей опять вчера приперся к матери. С тортиком. Чай сидел пил на моей кухне. Из моейчашки. Бесит меня. — Вкусный хоть тортик? – сочувственно полюбопытствовал я. — Я не ела. Прикинь, он подарил мне электрическую точилку и коробку конфет. Точилка потом при маме демонстративно полетела в мусорку. – Дина вытянула указательный палец в сторону шаров на обоях, стала считать их про себя. — А конфеты? – Я прошелся игрушечным Севером по его собственной армии и всю ее разгромил. — А конфеты я высыпала в окно. — А мама что? — А мама сказала, что я деградировала до уровня детского сада. — Блин, такие точилки вообще крутые, – хмыкнул я. – И дорогущие обычно. |