Книга Королевы и изгои, страница 120 – Алена Филипенко

— Ах, так вот на кого уходит весь наш чай? – Женина бабушка сжала губы, а я смутилась. Затем Вера Егоровна бесстыдно осмотрела меня с ног до головы. – А у моего внука отличный вкус!

— Ба! – вспыхнул Женя.

Я покраснела. Заметив это, бабушка рассмеялась чистым, звонким смехом:

— Да я шучу, душенька! Меня вовсе не надо стесняться. Эта старушка еще с огоньком! – Бабуля шутливо пихнула меня бедром. – И конечно, я тебя помню, Сашенька. Как же я могу забыть? Ты столько делала для Женьки. А мой внук, каюсь, частенько бывал далеко не ангелочком. Так что ты просто мать Тереза. Но сейчас я его приструнила, так что он одомашненный. Чай будете? Посидите с бабушкой или вы, молодежь, опять куда-то спешите?

— Ба, мы бы с радостью, но у нас очень важные дела. Это по школе… Мы в комнату, – сказал Женя извиняющимся тоном.

Вера Егоровна примирительно подняла руки, ничуть не обидевшись:

— Молодежь, молодежь. Вообще, я дома сама недолго задержусь – у меня маникюр на семь…

С этими словами Женина бабушка ушла к себе в комнату.

ЖЕНЯ

Я провел Сашу в свою комнату, попросил перенести фотографии с телефона на ноутбук, чтобы легче было читать, а сам ушел на кухню, где занялся готовкой бутербродов: хлеб без корочек, плавленый сыр, грудинка, ломтик огурца и веточка петрушки. Готовка всегда помогала мне успокоиться. Сейчас я волновался, но на удивление волнение постепенно смягчалось. Огрызаться уже не хотелось.

Даже когда я застукал Дину с чертовыми каллами, я все равно надеялся, что она окажется невиновной. А сейчас, когда мы нашли дневник, надежда еще больше окрепла. Вдруг виновный – настоящий автор дневника? В то, что дневник писала Дина, я не верил. Это не ее стиль, не ее мысли. Сашка пока этого не догнала, но скоро поймет. А еще она ведь опять пришла ко мне домой – и нас связывало общее дело. В каком-то смысле мы сейчас были как Холмс и Ватсон.

Вскоре я вернулся в комнату с подносом, где стояли две чашки горячего чая, тарелка с бутербродами и вазочка с маленькой хризантемой – я следил, чтобы в доме всегда были свежие цветы. Взгляд Саши зацепился за цветок, она попыталась скрыть улыбку, но я заметил. А затем она осмотрела бутерброды. И тут не смогла сдержать улыбки. Я был доволен.

После дождя вся наша одежда была мокрой, промокли и джинсы, и куртки, и даже кофты. Я дал Саше свою футболку и шорты и тактично вышел, чтобы она переоделась. Вскоре, сидя на кровати перед ноутбуком, мы уже с аппетитом уминали бутерброды и запивали их ее любимым жасминовым чаем. Проведя в жутком доме несколько часов, мы сильно проголодались. За едой читали таинственный дневник.

Я не мог сосредоточиться: каждым нервом ощущал присутствие Саши рядом. Она забралась на кровать с ногами. Не знаю почему, но то, что на ней моя одежда, меня будоражило. У нее сногсшибательное тело и сногсшибательные волосы – блестящие и тяжелые, струящиеся, как мед. Мне так хотелось запустить в них руки и вдохнуть медовый запах. Безупречные ноги – длинные и стройные. Я желал коснуться их и провести пальцами по гладкой коже. Чувствуя, как внизу живота все начинает пульсировать, я отвел взгляд.

Жасминовый чай с тобой – сильнее даже твоей красоты.

Как же хотелось напомнить ей об этом, на этот раз вслух… Но между нами был негласный договор. Мы союзники, а союзники не говорят друг другу таких слов. Я знал: Саша все еще что-то ко мне чувствует… Но что она имела в виду, когда там, в заброшенном доме, мы говорили о дорогах и перекрестках? Она намеками дала мне понять, что я упорно цепляюсь за призраков. А что же насчет чувств? Она не права, если думает, что сейчас я просто пытаюсь воскресить прошлое. Все намного глубже и сложнее.