Онлайн книга «Лишний в его игре»
|
Мне вырвали гланды, медсестра меня отвязала. Я опустил подбородок, и изо рта в лоток хлынула кровь. Я никогда не думал, что ее может быть так много! Потом мне дали пломбир — жирный и вкусный. Со временем я забыл, какой болезненной была эта операция. Но я остро чувствовал, что со мной совершили что-то ужасное, неправильное и что родители не должны были идти на такое. Считалось, что детям вредит общий наркоз, но то, что произошло со мной, навредило моей психике гораздо больше. Кстати, а я упомянул, что операцию мне делал папа? Зато я хорошо запомнил, что мне понравились граффити. И пломбир. Граффити навсегда стали моей анестезией, какая бы чертовщина ни происходила в жизни. Ну и мороженка, само собой. * * * Я поджидаю Хмарина у подъезда, он должен сейчас уходить на работу. У меня в руках — шоколадный молочный коктейль. Он выходит. Видит меня, улыбается, протягивает руку. Вот наивный придурок, думает, что мы теперь, после острова, стали друзьями! Я выставляю вперед руку с коктейлем и выливаю полный стакан ему на кроссовки. Он в ужасе отшатывается. — С обновкой, — бросаю я, быстро ухожу в подъезд и захлопываю за собой дверь. Хмарин стучит и пытается открыть дверь, но я тяну ее на себя и не даю ему войти. — Яра! Яр! Открой! Какого черта ты делаешь? Что с тобой такое? Через какое-то время он сдается. Снаружи нет никакого движения. Выждав еще немного, я возвращаюсь домой. * * * Наблюдаю, как мама с Хмурем выходят из машины. Снова куда-то его возила, наверняка опять что-то ему покупала. Из кустов выходит толпа панков — все бухие, грязные. Они видят Хмуря, радостно машут ему банками дешевых коктейлей и улыбаются, обнажая сколотые от открывания пивных бутылок зубы. И идут к нему. Я будто смотрю самый интересный фильм. Панки обнимают Хмуря, общаются с ним как со старым другом. Кто-то протягивает ему сигарету, кто-то банку коктейля. Хмурь в ужасе мотает головой. Мама рядом стоит в шоке. Кое-как Хмурю удается отвязаться от панков. Они уходят своей дорогой. Хмурь и мама идут к дому. Хмурь оправдывается перед ней. Лицо у нее напряженное, задумчивое. Она размышляет: правда ли ее любимый образцовый мальчик не общается с этим сбродом? Но если не общается, откуда они знают его имя и почему вели себя так, словно дружат с ним уже сто лет? Я удовлетворенно наблюдаю, что мама держится с Хмурем чуть холоднее. Кто-то трясет меня за плечо. Это панки обошли двор с другой стороны. Один протягивает лапу. Я даю ему полтинник. * * * В последний день каникул я выхожу на балкон. Понимаю, что Хмурь сейчас здесь, за перегородкой. Начинаю тихонько напевать: — Разбежавшись, прыгну со скалы. Вот я был, и вот меня не стало…[10] Эй, Хмурь, у тебя волосы так отросли. Не думал поставить себе ирокез? Слышу шевеление — он убирает с разделяющего балкон стеллажа часть учебников, чтобы видеть меня. Потом раздается гневный возглас: — Так это все ты! Я подхожу к образовавшейся нише. Вижу его обиженные круглые глаза. — Ослепший старый маг ночью по лесу бродил…[11] — наклонившись, я пою замогильным голосом и изображаю зомби, делаю вид, что сую когтистые лапы в нишу и пытаюсь добраться до Хмуря. — Что не так? — спрашивает он в лоб. — Что я сделал? Ты снова гадишь исподтишка. Как самый настоящий трус. |