Книга Лишний в его игре, страница 132 – Алена Филипенко

Я достаю связку, тереблю ее в руках. В горле застрял ком слез. Чувствую, что вот-вот разрыдаюсь. Я хочу сказать так много. Что я все понимаю и в любом случае важнее всего правда: я этого не делал. Я благодарен ей за все, она сделала меня лучше.

Хочу рассказать ей обо всем, что происходило между мной и Ярославом. О том, как все это время мы боролись… за нее. А сейчас все просто зашло слишком далеко. Я не знал, что Ярослав пойдет на такое. Видимо, ему и правда было чертовски важно устранить меня. Пусть так. Но ком в горле вырос до размеров теннисного мяча, я не могу не то что говорить, даже нормально дышать. Поэтому я протягиваю свою связку молча. Я сдаюсь.

Катерина Николаевна отцепляет от связки ключ с черной головкой и…

Протягивает его Ярославу.

Он недоуменно смотрит на ключ, покорно берет его, не осознавая происходящее:

— Что это значит? Зачем мне он?

— Ты знаешь, — холодно говорит она.

До него вдруг доходит. Он округляет глаза:

— Ты… Ты… выгоняешь меня?

Катерина Николаевна смотрит на него отстраненно и глухо говорит:

— Ты же так кричал о независимости. Так вот, я ее тебе дарю. Бабушкина квартира теперь твоя, живи в ней один, как и мечтал.

На лице Ярослава появляется выражение оскорбленной невинности:

— Ты считаешь, что это я, да? Веришь этому, а мне — нет?

— Собери свои вещи, — игнорируя вопрос, велит она. — Я хочу, чтобы ты съехал сегодня же. Я могу тебя отвезти, но лучше вызови себе такси. Ты теперь можешь сам себя обеспечить, у тебя достаточно средств. А я какое-то время не желаю тебя видеть.

Я смотрю на нее во все глаза. Я не представляю, чего ей стоил этот выбор. И… я ликую: она выбрала меня, она поверила мне! Она поняла, что деньги украл Ярослав.

Он смотрит на нее с яростью. Губы сжаты в точку. Дышит тяжело, и каждый вздох все глубже и резче. Гнев и обида разрастаются и разрастаются в нем, а потом — выплескиваются наружу. Он вцепляется себе в волосы с такой силой, будто хочет их выдрать, рычит и наконец резко выбрасывает руки в стороны. Кричит:

— Да пошла ты к черту! Ты жалкая трусиха, не можешь признаться, что просто хочешь избавиться от меня! Думаешь, я не видел листовки?

— Какие еще листовки? — все же немного теряется она.

— Такие листовки! — передразнивает он. — С гребаными школами-интернатами. Я все увидел, мам. И все понял. Ты давно уже думала, как бы меня сплавить куда подальше. Вон, даже рекламки подбирала! Целую коллекцию собрала.

Меня словно бьют под дых. Рекламки… Это я их подкинул, а потом забыл… Черт. Я думал, листовки попадут в руки к Катерине Николаевне, а их увидел Ярослав! И он подумал на нее… Представляю, как он разозлился. Значит, и деньги он украл из мести, не понимая, что делает? То есть виноват все-таки я? Как же все запуталось!

— И приглашение это гребаное на тусовку к какой-то Верочке я тоже видел! — все сильнее злится он. — Дорогие Катерина и Ярослав, приглашаю вас на прием в загородный клуб, бла-бла-бла… Что-то я не помню, чтобы я был там. Зато вас обоих в тот день дома не было. Выбрала мне замену, да? А меня что, списываешь по браку, так? И ты… — Он впивается взглядом в меня. — Ты тоже иди к черту! Все из-за тебя! Что, всех обвел вокруг пальца? Получил, что хотел? Теперь здесь все твое! Забирай, урод, все забирай!