Книга Лишний в его игре, страница 131 – Алена Филипенко

Катерина Николаевна встает из кресла, выпрямляет спину и скрещивает руки перед собой. Так она выглядит уверенной в себе.

— Нет. Я не буду ничего писать, — мягко говорит она, а затем строит растерянное и наивное лицо и виновато улыбается. — И вообще, как же я забыла… Я деньги передала на хранение маме. А те несколько купюр я просто подарила Дане. Это все ужасное, ужасное недоразумение! Простите за беспокойство.

Она виновато смотрит на милиционеров. Те переглядываются, что-то ворчат и, качая головами, плетутся к выходу. Видно, что не поверили ей, но лезть не будут. Катерина Николаевна провожает их и, вернувшись к нам, наконец сбрасывает свою маску. Она оскорблена и зла. Ее голос ледяной, слова она чеканит:

— Ни один из вас не уйдет отсюда, пока виновный не признается. Что произошло?

— Мам, я не брал эти деньги! — Ярослав строит честные глаза, даже пускает слезу. — Мне незачем их брать. Если бы я хотел, то крал бы понемногу, и не из сейфа, а у тебя из кошелька. Так было бы незаметнее. Но чтобы такую гигантскую сумму? Я что, совсем дурак? Ты же сразу на меня подумаешь, у тебя теперь так: если какая проблема, значит, обязательно я виноват!

Он говорит с обидой. И видно, что его слова Катерину Николаевну задевают. На лице снова появляется смятение. Ей очень, очень хочется ему поверить. Я с ужасом понимаю, что теперь все стрелки указывают на меня и я тоже должен привести веские доводы в свою защиту… Что за дрянной мир, где правду еще надо доказать? Ничего в голову не приходит. Поэтому я выбираю другую тактику и саркастично бросаю:

— Конечно, это я. Я заходил к вам, пока вас не было дома. Украл все деньги. Ведь я — кто? — Я развожу руками. — Сосед из плохой семьи, мне плевать на вас, я вас просто использовал. А вообще все это моя мама замыслила. Эти деньги я для нее украл. Зря вы милиционеров выпроводили, они бы еще покопались. Пошастали бы подольше по моей квартире, еще бы какие улики собрали. Я ведь еще много всего прихватил, помимо денег.

Я говорю так едко, потому что все же обижен. Как она может думать на меня?

Катерина Николаевна хватается за голову, как будто от внезапной мигрени, закрывает ладонями лицо. Тяжело, с шумом выдыхает:

— Как же я от вас устала!

— Мам, ну действительно, кто он тебе? — напирает Ярослав. — Сколько ты его знаешь? Полгода? Что ты вообще о нем знаешь? В школе он темная лошадка. Он и подставить других может ради того, чтобы оценку получше себе выбить!

Катерина Николаевна убирает руки от лица, смотрит то на меня, то на Ярослава, то снова на меня. Она разрывается, на лице — болезненная гримаса. Она усилием воли сдерживает себя: кажется, еще секунда — и заорет, чтобы мы оба катились к черту.

Тишина мучительно давит. Я слышу, как колотится сердце и как тикают висящие на стене часы: на каждую секунду два удара. Я понимаю, сейчас Катерине Николаевне предстоит сделать ужасный выбор. И я также понимаю, что этот выбор она сделает обязательно.

— Даня, давай сюда ключи.

Все внутри обрывается. Я знаю, что это значит. Мне больше нет доверия. Больше не будет ни занятий, ни разговоров за травяным чаем, ни лепки вареников. Я впервые нашел близкого человека, который дарил мне заботу просто так. И вдруг в один момент у меня его отбирают. Это жестоко. Но это ее выбор.