Книга Лишний в его игре, страница 122 – Алена Филипенко

У меня тут нет настоящих друзей — только их иллюзия. Вообще, если подумать, у меня никогда не было друзей. После переезда старые друзья быстро забыли про меня. Поначалу я поддерживал с ними связь, всегда писал или звонил первым… А потом так увлекся новой жизнью, что и сам стал их забывать. Я… заслужил все это? Но почему везде так быстро нашлась мне замена? Теперь я для всех лишний. Даже для мамы. Особенно — для мамы.

Оказывается, мысли могут приносить такую боль, словно тебя избивают в кровь.

Такой мыслью для меня становится осознание: в этом мире я лишний. Меня стирают, но вот бы кто-нибудь нарисовал меня заново…

Нарисовал меня нужным.

После драки Нонна быстро остывает и больше ни о чем не спрашивает. В этом вся Нонна: она вмиг переключается на что-то другое. Ей снова плевать, где я и что со мной.

Просто невероятно… Ярослав сам натравил Нонну на свою маму. Я ужасно возмущен его проступком. Катерина Николаевна еще несколько дней после этого не может прийти в себя, и я понимаю: она тоже знает, что виноват Ярослав.

Он приносит ей очень много боли, мучает ее. Вот бы прекратить это раз и навсегда. Может, им стоит отпустить друг друга и жить порознь? Ярослав точно мечтает жить один. Вот только мама всеми силами пытается удержать его.

Я начинаю подбрасывать в почтовый ящик соседской квартиры листовки с рекламой закрытых школ-интернатов. Хочу, чтобы это навело Катерину Николаевну на правильные мысли. А когда она работает из дома или у нее выходной, я провожу с ней все время. Она даже отвела мне место в шкафу, куда я вешаю вещи, которые она мне покупает.

Я занимаюсь учебой, помогаю с уборкой и готовкой, читаю. В свободное время мы играем в настольные игры и болтаем или куда-нибудь ездим. Я теперь веду двойную жизнь. Даже одежду разделяю. И совершенно по-разному себя чувствую.

Дома я все время мучительно жду чего-то плохого. Нервы натянуты, я настороже. Когда убираюсь, мою посуду, готовлю, ем, просто иду по квартире, всегда кажется: вот-вот появится Нонна или брат, ударит меня за то, что я что-то делаю не так. Или просто потому, что я подвернусь под руку, а у них плохое настроение. Из-за этого никогда не чувствую себя отдохнувшим, всегда измотан. Особенно сейчас, когда мама закрутила роман и ее мужчина переехал к нам. Этого ее собутыльника — дядю Юру — я часто видел и раньше. Он похож на зэка, стриженный почти под ноль и весь в татуировках. Настоящая громадина, шея размером с голову. Ходит в белой майке (удивительно, но она у него чистая, всегда как новая), с опухшими глазами.

Дядя Юра ведет себя как хозяин, постоянно строит нас с Ромой. И если я привык к такому, то Рома нет. Нонна никогда его не наказывала, от нее он и грубого слова не слышал, не говоря о затрещинах. Но для дяди Юры мы равны. Он смотрит на нас как на бесполезную мебель и будто размышляет: то ли выкинуть нас, то ли как-то заставить приносить пользу. А рука у дяди Юры тяжелее, чем у Нонны. Рома теперь реже бывает дома, уже почти не ночует здесь. Везет: ему, видно, есть куда идти. Дядя Юра даже Нонну пару раз ударил, сильно, по лицу. Я думал, она закатит скандал и выгонит его, но нет. Всхлипнула, сжалась, глаза опустила, посчитав, что ее ударили за дело.

А здесь, у Катерины Николаевны… во мне затягивается огромная дыра. Если я такое и испытывал, то очень и очень давно. Меня словно высадили на планете, где все по-другому, но в гугол раз лучше, чем на Земле. Мне спокойно, я расслаблен. Я защищен. Меня никто не тронет. Это невероятно. Неужели люди, которые живут в нормальных семьях, всегда чувствуют себя так?