Книга Лишний в его игре, страница 121 – Алена Филипенко

— А я, получается, лишний, — говорю я с холодной язвительностью.

— Да чего ты сразу кипишуешь-то? — Башня миролюбиво хлопает мне по плечу. — Ну решили вот помесить старым составом, чего ты сразу?

— А может, все из-за стаффа? — спрашиваю я в лоб и не отвожу от Башни взгляда. — Чел с классным стаффом в любой крю пригодится. Не так ли?

Наконец-то это дурацкое расслабленное выражение стирается с лица Башни и уступает место озабоченности.

— Башня, вы совсем меня за дурака держите? Думали, я ничего не пойму? Наберитесь смелости и признайтесь уже.

Башня оглядывается на остальных, мысленно спрашивая: ну и что будем с этим делать? Видимо, он так же мысленно получает ответ, потому что снова поворачивается ко мне, тяжело вздыхает и говорит:

— Ладно, Рик. Окей. Ты нас поймал. Но хочу сначала, чтобы ты понял: у нас своя крю. Мы вместе давно. Нас было и всегда будет трое. Ты же видел, что не вписываешься. — Он поднимает брови, словно все, что он говорит, должно быть очевидно. — Нет, конечно, мы тусили, было прикольно вчетвером, и идеи ты классные накидывал… Но нас все равно при этом трое.

— К нам знаешь сколько хотели прибиться? — подхватывает подошедший Каспер. — И мы всем отказывали.

— А тебя взяли! — добавляет Жук, явно считая, что я должен быть за это благодарен.

— Но, конечно, ты нам был интересен только вместе со своим прикольным стаффом, — Башня подводит черту. — Нет стаффа — нет в крю места для четвертого. Ты намути еще где-нибудь такой же, тогда снова приходи, будем ждать.

Башня радушно улыбается, будто предлагает мне расстаться друзьями. Я осматриваю всех по очереди. По их лицам можно судить, что такое кидалово для них в порядке вещей, и ничего низкого они в этом не видят.

— Да пошли вы! — бросаю я и ухожу.

Слоняюсь по городу. Глаза застилает пелена слез. Я обижен и зол на весь мир. Еле бреду по тротуару, с одной стороны — дорога, с другой — череда магазинов. И вдруг накатывают мысли, от которых прошибает в пот.

Я представляю, как у меня внутри все исчезает. Все органы истончаются, истлевают. Вот у меня исчезает одна почка, затем другая. Селезенка, кишечник, желудок… Вместо всего этого — пустота. Становится страшно, но я не знаю, что делать. Смотрю вокруг. Люди равнодушно идут мимо, никто меня не замечает.

Я хочу крикнуть: «Я в беде! Мне плохо! Помогите мне!» — но не могу выдавить ни слова, голосовые связки истончаются и стираются. Я смотрю на свои руки и не могу пошевелить пальцами — исчезают мышцы, суставы, нервы. От меня остается только оболочка, но и она ненадолго. Кружится голова, я задыхаюсь.

Отхожу в сторону, сажусь на асфальт, прижимаюсь к стене магазина. Наверное, я смотрюсь крайне странно, но никто по-прежнему не обращает на меня внимания. Неужели и оболочка стирается? И я… Я просто растворяюсь.

Кто-нибудь вспомнит обо мне, когда я исчезну? Вспомнит ли мама? Или теперь ей есть о ком думать, и она быстро забудет про меня? Вспомнят ли меня Башня, Жук и Каспер? Вряд ли — им хорошо втроем. Башня прав: их всегда было трое, а я так, временно прибился. Только вот я этого не замечал… Зато остальные из крю прекрасно видели. А мои друзья из класса? У них теперь есть этот мерзкий Соколов, у которого всегда куча бабла. Он вместо меня будет угощать всех пиццей, оплачивать кино и боулинг.