Книга Все не то, чем кажется, страница 86 – Алена Филипенко

Марк задумчиво барабанит по бокалу:

— Я не преступник, тебе нечего бояться. Этот дом – моя крепость, Еся. И я дарю тебе это убежище.

Он явно видит, что меня не удовлетворяет ни один его ответ.

— Понимаю, я разочаровываю тебя. Общаться с Нитеном Дораку было куда приятнее, чем со мной, да? Но я предупреждал тебя еще по переписке, что могу оказаться совсем не тем человеком, которого ты придумала.

— Я не могу разочароваться в том, про кого ничего не знаю.

— Ты знаешь обо мне все, что нужно.

Я смотрю на него с вызовом:

— Не все. Чувствуешь ли ты ко мне что-то, кроме дружбы?

Этот вопрос, похоже, взволновал его. И если он сейчас соврет, я распознаю ложь.

Он сглатывает, прежде чем ответить.

— Да. – Его голос дрожит. – Ты мне нравишься. Больше чем нравишься. Гораздо больше.

Выдыхаю. Он сказал это!

Я подхожу к нему:

— Ты тоже мне нравишься. Так почему отталкиваешь меня?

Я касаюсь его пальцев. Он вздрагивает, как от удара током, резко убирает руку и отскакивает в сторону, смотря на меня с испугом.

— Ты боишься меня? – потрясенно спрашиваю я. Я не видела такой реакции на касание ни у одного парня.

Он отводит руки назад, словно опасаясь новых прикосновений, и тщетно пытается скрыть страх за маской спокойствия:

— Вовсе нет. Просто не трогай меня, хорошо?

Меня пронзает смутная догадка. К горлу медленно подступает ужас.

— Ты пережил какой-то… болезненный опыт? – тихо спрашиваю я, избегая слова «сексуальный». Вдруг Марк сталкивался с чем-то настолько травмирующим, что отголоски этого с ним до сих пор? Тогда понятно, почему он избегает прикосновений. – Может, что-то было в детстве?

Марк смотрит на меня с осуждением. То ли возмутился, как я вообще о таком подумала, то ли… рассердился, что я докопалась до правды. Он закрывает глаза, словно считая про себя. Вдыхает, а затем тихо, с уже непритворным спокойствием повторяет:

— Просто не трогай меня, ладно?

И я отступаю. Делаю несколько шагов назад, увеличивая между нами дистанцию. Отвоевав личное пространство, Марк выдыхает снова. Я почти уверена, что права: в детстве он пережил насилие.

Марк поворачивается ко мне спиной, смотрит на сад. Я чувствую, что он собирается мне что-то рассказать. Так и есть.

— В этом доме я жил с родителями и сестрой, – тихо говорит он. – Мне было восемнадцать, когда родители погибли в автокатастрофе… – Он выдерживает паузу. – И я был за рулем.

Сердце сжимается.

— Мне жаль, – так же тихо отвечаю я. – Выходит, у тебя осталась только сестра?..

— Да. Она живет в Москве со своей семьей. Она не любит этот дом и не приезжает сюда.

Марк забирает свой бокал с ограждения. Нервно сжимает его:

— Они погибли по моей вине. Это сильно на меня повлияло. И теперь я боюсь…

Он замолкает.

— Боишься привязываться к кому-то? – догадываюсь я. – И потом потерять?

Марк кивает.

— Но прошло столько лет. – Я мотаю головой. – Невозможно столько времени быть одному. Ты ходил к психотерапевту?

Он кивает.

— Терапия не помогает. Я почти смирился, что всю жизнь буду один. – Он горько усмехается и смотрит на меня. – Вот почему я не хотел видеться с тобой. Я не хотел, чтобы ты привязывалась к странному парню с кучей психических проблем. Поступать с тобой так – слишком жестоко. Из этих отношений ничего не выйдет.

В его глазах застыла боль, будто густое зловонное болото. Губы сжались в тонкую нитку.