Книга Все не то, чем кажется, страница 135 – Алена Филипенко

Ты стала считать меня абсолютным злом.

Теперь на время приступов я запирал тебя в комнате плохих дней. Там, не видя и не слыша меня, ты немного отходила и была не такой агрессивной. Ты читала, смотрела фильмы, рисовала.

Затем ты снова ненадолго становилась собой. Ты помнила приступы только в общих чертах и говорила, что это напоминает интоксикацию от сильного алкогольного опьянения. Там ты тоже можешь стать агрессивным, подозрительным, обидчивым, можешь наговорить кучу гадостей, подраться. Протрезвев, осматриваешь последствия хаоса, который ты создал, но помнишь все очень смутно. Это как будто был другой ты. Подобное состояние бывает и во сне. Нам снится, что наш любимый человек нас предал, и мы задыхаемся от ненависти и обиды. Проснувшись, с облегчением понимаем, что это был всего лишь сон.

Иногда во время приступов ты могла чем-нибудь меня ударить. Порой – а это самое плохое – ты пыталась навредить самой себе. Тогда тебе казалось, что я пытаю тебя, медленно убиваю, и тебе хотелось побыстрее закончить эти мучения. Вот зачем нужны ремни на кровати. Я привязывал тебя и сидел рядом, читал тебе вслух добрые детские книги. Ты кричала и проклинала меня, пыталась вырваться, а я продолжал читать.

Как-то ты разбила окно, швырнув в него стул. Это увидели соседи – те самые, к которым ты побежала в этот раз за спасением. Тогда мне и пришлось им все рассказать. И другим соседям тоже. Окно мне после этого пришлось заделать.

Я ужасно от всего устал, жил на автопилоте. Иногда я ловил себя на мысли, что забываю все хорошее, что между нами было. А были ли у нас чувства? Ощущение, что нас одурачили.

Затем ты стала хитрее: научилась притворяться нормальной. Обманывала меня, делала вид, будто приступ прошел. Все для того, чтобы я ослабил бдительность.

Однажды это и случилось.

В тот день я зашел к тебе утром после длительного и тяжелого приступа – решив, что он позади. Ты казалась абсолютно здоровой. Тебе не было смысла больше запираться в комнате, и на какое-то время должна была вернуться наша обычная жизнь.

На кухне, выдвигая нижний ящик гарнитура, ты сказала, что его заклинило, и попросила меня помочь. Я наклонился, чтобы посмотреть, и в этот момент ты полоснула меня ножом по шее. Да, мой шрам – это дело твоих рук. Я не знаю, где ты раздобыла нож, считал, что полностью обезопасил нас, и даже в хорошие периоды закрывал ножи под замок. Но видимо, невозможно создать абсолютно безопасное пространство.

Ты замахивалась ножом снова и снова. Ярость делала тебя невероятно сильной, а я стремительно терял кровь, и бороться с тобой становилось все тяжелее.

Ты и раньше нападала на меня, но мне более-менее везло. Я ожидал, что в один момент ты застанешь меня врасплох, поэтому везде по дому спрятал шприцы со снотворным. А в трех местах хранились ветеринарные пистолеты, стреляющие дротиками.

Я откатился от тебя как можно дальше, отодрал плинтус под кухонным шкафом и вытащил ветеринарный пистолет. Я выстрелил в тебя в тот момент, когда ты, словно разъяренная фурия, нависла надо мной и собралась всадить в меня нож. Ты бы убила меня, если бы я не подготовился.

Я вызвал скорую. Нас обоих увезли. Мне зашивали рану, тебя держали на успокоительных.

Я захотел навестить тебя в больнице, пришел к тебе в палату. Когда я взглянул на тебя, то ужаснулся. Передо мной как будто был другой человек, кто угодно, но не ты.