Книга Уходи и дверь закрой!, страница 40 – Ирис Белый

Она щебетала, а я в недоумении смотрела на нее. И как-то так получилось, что прервав ее, спросила:

— А кто вы? — и тут же покраснела, понимая свою невоспитанность.

— Меня зовут Карина Корсарова. Я жена руководителя СТРИЖей. — улыбнулась она, даже не обидевшись — И судя по всему, у них какая-то мания обижать своих женщин.

Я удивленно посмотрела на нее.

— А что ты так смотришь. У меня Ромка полгода прощение выпрашивал. Тоже решил по геройствовать. Вот не понимают они, что мы сильные и нам нужна правда и их любовь, а не глупая защита.

И тут я поняла, о чем она говорит.

— Он мне не нужен. Я и сама могу вырастить сына. А купаться в его лжи я не хочу. — и почему я вдруг разоткровенничалась? Наверное, просто некому выговориться, вот и решилась с ней.

— Фик, ты мои слова и мысли пятилетней давности повторила. Ох, мальчики. Сами похожи и женщин похожих выбирают. Это внешне они разные, а души...

Она примолкла, внимательно глядя на меня.

— Мне плевать на его душу. — вспылила я — Он использовал меня тогда и использовал сейчас, зачем мне снова рисковать. Я ненавижу его!

— Или любишь? — вдруг спросила она.

Я только рассмеялась, а она, пожав плечами, продолжила разгружать мешки.

Когда она закончила, то положила лист бумаги и сказала.

— Здесь мой телефон и адрес. Если тебе что понадобиться звони или приезжай, всегда помогу. Только Ань, хочу чтобы ты знала. Парни из группы они защищают странно. Их любовь сама по себе странная вещь. Толика я знаю пять лет. Он был со мной в самые тяжелые для нас обоих времена. Тогда мы сошлись на общей боли. Я была ссоре с Ромкой, а он пытался забыться работой. Не получилось. Он никогда не говорил о тебе, но я всегда знала, что где-то есть любимая и он не с ней. Знаешь. У него есть медальон. Он никогда его не снимает. Однажды он раскрылся на тренировке, а из него выпал свернутый лист. Я случайно его развернула. Это была фотография — твоя фотография. Он любит тебя больше жизни, но он не Роман. Если Ромка боролся и всегда в лепешку разобьется чтобы добиться своего, то Толик сделает, как ты хочешь. Он сдаться и даст тебе свободу. Оставит тебя в покое и сделает вид что так и было. Только долго он не проживет. Не сможет. Я видела его вчера и очень испугалась. Даже тогда в его глазах не было столько боли и желания умереть. Он живет мыслью обеспечить твою безопасность, а потом... Потом думай сама, Ань. Вы две половинки и нуждаетесь в друг друге. Поговорите и выясните все пока не поздно. Иначе всю оставшуюся жизнь будешь жалеть что потеряла его.

Потом она взяла люльку с ребенком и ушла. А я осталась сидеть и пытаться осознать ею сказанное.

Выйдя из подъезда, я установила кресло в машине и села на место пассажира.

— Привет! — улыбнулась я, целуя мужа и радуясь, что он снова рядом. Сегодня я вдруг поняла, что со мной могло бы быть, не прости я Ромку. В глазах этой женщины столько боли и печали, что хочется выть от тоски.

— Привет! — Ромка прижал меня к себе и не отпускал, пока у меня не кончился воздух, а из головы не вылетели все мысли. Но мне все равно не хотелось прекращать поцелуй, более того, я хотела большего. — Как она?

— Так же как и он. Скучает, страдает, но гнев сильнее любви. Пока.

— Думаешь, у них есть шанс? — поглаживая по щеке, интересуется Рома.