Книга Уходи и дверь закрой!, страница 39 – Ирис Белый

Кончилось тем, что я решила пробежаться по все местам, где его видела. Пробежалась. Оставалось последнее, а мой страх рос с каждой секундой.

И вот знакомый подвал. Идти не хочется. Свежи воспоминания. Но я упрямо шла вперед и уже подходила к двери, когда меня схватили за руку и потянули назад. Попыталась кричать но рот тут же закрыли. После чего услышала знакомый голос.

— Какого черта ты тут делаешь? — шипел мне на ухо Толик.

— Ты не пришел, я испугалась. — я не узнаю его. Он злой и недовольный. Со мной он таким никогда не был. Заталкивает в какой-то подвал и мне становится не по себе.

— А чего это ты пугаешься? Я тебе ничего не должен! — ехидно сообщает он.

— Но разве мы не встречаемся? — окончательно растерялась я.

— Мы? — в его глазах недоумение и презрение. — У нас с тобой только приятный секс, когда мне хочется. Чего ты там еще себе навыдумывала?

— Но...

— Аня, прекрати. У тебя нет права голоса. И вообще ты мне надоела, уходи.

— Ты лжешь! — шепчу я. Он просто не может такое говорить. Не верю.

— А зачем мне это? Я думал, что ты уже поняла, что я ничего не делаю просто так. Я хотел тебя подсадить, но знаешь, с твоей семьи уже ничего не возьмешь — твоя сестра уже все вытаскала. А так ты мне не нужна. Я не люблю тебя. Уходи и не забудь закрыть дверь за собой! — слышу я жесткий ответ. Сердце будто разрывается на куски. Больно, безумно больно. Хочется согнутся пополам, но не при нем. А я еще хотела сегодня сообщить о ребенке. Ненавижу!

Не могу скрыть слезы, ну и пусть, а не пошел бы он куда подальше!

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — разворачиваюсь и убегаю прочь.

Ту ночь я плакала на маминых руках, слушая ее слова утешения, а утром решила, что буду жить для ребенка которого ношу и больше никто не причинит мне такой боли, которую причинил его отец. Только в то время это решение не сильно мне помогало. Хотелось умереть и только дитя спасало меня.

Думая о тех днях, я вдруг вспомнила, когда и где раньше видела Корсарова. В те дни он приезжал к моему дому, но я не захотела разговаривать, а мама и на порог не пустила.

Из состояния задумчивости меня вывело сообщение.

'Теперь ты в безопасности. Можешь ехать домой. Прости!'

Стало больно. Он даже не захотел разговаривать. Слова сказанные со зла оказались реальностью. Ненавижу.

— Или любишь? — вспомнились мне слова Карины.

Она приходила ко мне три дня назад. Оказывается это ее квартира, и она разрешила мужчинам поселить в ней меня. Помню, когда щелкнул замок и я вышла в коридор чтобы поприветствовать Толю и узнать какого черта ему надо, была в шоке при виде незнакомой женщины с младенцем в переносном кресле и двумя мешками.

Тремя днями ранее.

— Привет, а я тебе продукты привезла. — весело прочирикала она. И прошла на кухню. А я в недоумении последовала за ней.

— Так, солнышко, полежи пока тут, а мама пока разложит тете Ане продукты. — прочирикала она ребенку, ставя переносную люльку на стул, после чего занялась мешками.

Я ошарашено смотрела на незнакомую женщину, быстро заполняющую холодильник. Черные волосы, кончики которых едва достигают плеч, курносый носик, сама невысокая, но мускулистая. Ее нельзя назвать красавицей, но и страшненькой она не была.

— Ну что ты стоишь как не родная? Проходи, садись! — весело прощебетала она. — Волосы у тебя красивые. Не вздумай обстригать, а то потом отращивать придется. У мальчиков бзик на длинные волосы. Честное слово достали. Мало того что Ромка дома жалуется, так гости приходят и они начинают. 'Мол, длинные волосы это достоинство женщины!' И твой Толик первый среди них! Так что мой тебе совет — не трогай волосы.