Книга Травма, страница 76 – Оля Олич

Ее зубы стучали от холода. Видимо, я не заметил, что дома похолодало.

— Извини. – Я протянул ей футболку и отвернулся.

Она за несколько секунд надела ее. Футболка оказалась по колено. Эшли это устраивало, меня тем более. Она расправила спутавшиеся волосы и упала на кровать.

— Я спать… – пробубнила она, обняв колени, уткнувшись лицом в подушку на самом краю кровати.

Я не стал ее трогать. Просто положил рядом плед, чтобы она смогла укрыться.

Мне самому спать пока не хотелось: единственная вещь, которая меня волновала, – это то, что как-то придется жить с этим чувством непостоянства.

Либо ты борешься с собой, либо война в твоей голове достигает такого накала, что ты уже не ощущаешь себя тем, кем ты был раньше, и уже не веришь, что хотя бы секунду своей жизни существовал. Взрывная волна сносит твою личность в пыль.

Вряд ли есть путь назад из той ямы, в которой я оказался: каждый из своих дней я медленно, но верно старался идти к освобождению.

Это как собирать пазл. Часть за частью. Маленькая непонятная кучка обломков становится картинкой, но я не различаю цветов. Я вижу лишь грязно-серое подобие того, что должно было внушать хоть какие-то позитивные эмоции.

Вместо этого ты смотришь на то, что у тебя сейчас получается: обрывки твоей прошлой, цельной и размеренной личности, которую все любили, уважали, ставили в пример, и всё уже не сходится.

Какие-то частички больше, какие-то – меньше, но ни одна из них не подходит по смыслу. Ты смотришь на картинку и недоумеваешь: ведь раньше это работало?

Почему сейчас это не имеет никакого смысла? Отчего зубы начинают скрипеть от ярости, когда ты пытаешься построить хоть какой-то смысл из того, что имеешь?

Потому что чего-то однозначно не хватает. Чего-то просто нет, связующая материя отсутствует – в этом вся проблема.

Я стоял напротив своей же кровати, на которой лежала Эшли, к которой я успел привыкнуть за это короткое время. Она младше меня на восемь лет, и ее такая трогательная привязанность ко мне заставляла восторгаться.

Она спала тихо, едва посапывая и изредка странно скуля, как потерянный щенок.

Сегодня мне, видимо, потребуется больше времени для того, чтобы просто уснуть.

Пыль, песок, порох и грязь.

Естественные нужды отходят на второй план, на первом – задача и ее выполнение. Быть в живых – уже привилегия, которой удостоится не каждый. Важно иметь на плечах голову, которая сможет думать и анализировать: все остальное можно оставить трупам, этим беднягам, разорванным в клочья талибской растяжкой, ловко прикрепленной у самого входа и замаскированной всяким дерьмом вроде тряпья и камней.

Беззвездная ледяная ночь, полуразрушенное здание среди сотен таких же зданий вокруг: закрой глаза, повернись – и ты потерялся, однако для нас таких проблем не возникало.

Нас было трое: я, Фрэнк Уильямс и Джек Кэссиди. Последний попал в наш отряд случайно: капитан просто добавил его, как дети закидывают в корзинку шоколадки в супермаркете. Надеясь, что с ним как-нибудь справимся. Что у нас не будет никаких проблем и нареканий.

Мы молчали. Нам не было дела до заунывных речей Кэссиди. Он собирался увольняться после этого вылета и дальше идти в ФБР.

Никого из нас троих, даже самого Джека, не интересовало его будущее. Каждый остается сейчас и здесь, в этой кромешной тьме, освещаемый лишь слабыми керосиновыми лампами на хлипких деревянных столах, покрытых одной и той же пылью, грязью, осколками и алюминиевой стружкой.