Книга Невеста. Цена мира, страница 90 – Дина Данич

— Добрый день, – вежливо улыбается она. – Я Донна, ваш новый повар. Вот, – кивает на поднос, – принесла вам поесть.

Первый порыв – отказаться. Но, во-первых, мне надо есть, чтобы ребенок рос и развивался как положено. А во-вторых, пахнет и правда вкусно.

Отступаю в сторону, позволяя Донне пройти в комнату.

— Вам надо хорошо питаться, – осторожно замечает она, когда я зависаю, глядя на поднос, теперь стоящий на журнальном столике.

Медленно киваю.

— Спасибо. Я чуть позже сама спущусь, хорошо?

— К вам приехал доктор, ждет, когда вы его примете.

Точно. Анализы.

— Пусть заходит.

Донна настороженно смотрит.

— Уверены?

Я киваю, а женщина тактично соглашается и уходит, оставляя меня в одиночестве. Спустя пару минут ко мне поднимается Адамо. Разговор у нас не клеится – неуютно, но я понимаю, что ради ребенка нужно потерпеть. Мне кажется, я улавливаю скрытое неодобрение, исходящее от этого мужчины, что еще сильнее нервирует меня.

Наконец, все процедуры закончены, и Адамо, собрав вещи, направляется к двери.

— Подождите, а когда я узнаю результаты?

Он оглядывается на меня, при этом во взгляде у него мелькает искреннее недоумение.

— Ваш муж будет в курсе.

Вот и все, чего я достойна. Обессиленно сажусь на постель.

Я вроде бы вернулась домой, но кажется, что по-прежнему в плену. Мне не с кем разделить это ощущение, не с кем поговорить. Вздохнув, пытаюсь поесть. С трудом, но получается справиться с половиной омлета. Ребенок сегодня опять беспокойный, да и живот неприятно тянет. Снова бросаю взгляд на поднос с едой. Не хочу.

Единственное мое желание – вернуться на полгода назад. В тот день, когда мы с Чезаре были счастливы.

Но увы…

Когда чуть позже я все же собираюсь выйти на улицу, потому что банально задыхаюсь в четырех стенах, пусть и гостевой спальни, выясняется неприятное – пуховик, который мне одолжила Лидия, пока я жила в том доме, пропал. Я нигде не могу его найти. А другой верхней одежды у меня нет. С обувью ситуация ровно та же самая.

За окном начало декабря. Выходя замуж за Чезаре, я предполагала, что у меня еще много времени, чтобы позаботиться о своем гардеробе. Мне даже в голову не приходило, что у меня не будет для этого возможности.

Теперь же я фактически пленница – выйти, как есть, в костюме я, естественно, не рискну. Не хочу подвергать ребенка риску – заболеть, последнее, что мне нужно.

Злое отчаяние снова толкает меня на странный поступок – вместо того, чтобы вернуться наверх или побыть в гостиной, я иду в кабинет мужа. Знаю, что Чезаре нет дома, и только поэтому рискую зайти на его территорию.

Здесь все осталось так, как я помню. Ну, или почти все. Тяжелые темные шторы закрывают окно, создавая полумрак. Сразу включаю свет и оглядываюсь. Не знаю почему, но мне кажется, что Чезаре много времени проводит здесь. Хотя…

Может быть, у него есть еще дом?

Сердце сжимается от мысли о другой женщине. Непрошенные слезы опять наворачиваются на глаза, но я упрямо мотаю головой, отказываясь позволять себе плакать.

Нет. Я должна быть сильной. Кладу руку на живот, чтобы напомнить себе ради кого.

Лучше было бы и вовсе не соваться сюда, но я словно мазохист прохожу дальше, к столу. Замечаю фоторамку, стоящую ко мне обратной стороной. Раньше ее не было.

Что-то внутри ёкает. Я уже догадываюсь, что могу там увидеть ту, другую, о которой, по словам Чезаре, мне не стоит беспокоиться.