Книга Невеста. Цена мира, страница 89 – Дина Данич

— Но ты не рассказал о нем.

— Спроси Индиру, – предлагаю я. – Она знала. Заметила, что меня тошнило по утрам.

— В тот день ты знала? – спрашивает Чезаре дрогнувшим голосом. Или мне это только кажется?

— Знала.

— И промолчала…

Я так устала оправдываться, что ничего не говорю. Между нами пропасть, и вряд ли мои слова что-то изменят.

— Это не отменяет того, что он – твой сын. Если для тебя это пустой звук, что ж, ты – глава семьи, ты прав.

— Ты и ребенок получат все, что необходимо, – резко возражает Романо.

— Мне нужна отдельная спальня.

— Хорошо, – цедит муж. – Выбирай любую. Сегодня придут медсестра и повар.

— А Индира?

— Она пропала сразу, как случилась авария.

Это странно, но мне не до чьих-то проблем сейчас. Со своими бы разобраться. Жаль, она мне нравилась.

Отступая назад, понимаю, что больше не выдержу рядом с Чезаре. Но буквально в дверях меня все же прорывает:

— У тебя кто-то появился? – Романо вопросительно приподнимает брови. – Женщина. У тебя кто-то есть, да? Ты поэтому так холоден?

На его лице – непроницаемая маска, и как бы я ни старалась, не могу прочитать, о чем думает мой муж. Не могу понять его эмоций.

— Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться, – равнодушно бросает Чезаре.

В этот момент последние остатки моей надежды на что-то превращаются в пепел.

Вот и все. У него есть другая.

Киваю, едва сдерживая слезы. Глаза печет, но я не хочу потерять остатки гордости.

К черту. Пусть развлекается. Пусть живет с другой. У меня есть сын, и только он – мой приоритет теперь.

Покидаю гостиную я с ощущением, что меня растоптали. Но вместе с тем я, наконец, получила ответы на вопросы.

На втором этаже я собираюсь выбрать спальню, максимально удаленную от спальни мужа. Все, чтобы только не пересекаться с ним.

Одежды у меня никакой нет – только то, что на мне. И я для начала иду в спальню Чезаре, чтобы внаглую утащить одну из рубашек мужа. Но едва я открываю тот шкаф, как замираю, не веря своим глазам.

Мои вещи. Все мои вещи – как я оставила их, за исключением того, что собрала тогда в сумку. Ровно на тех же местах.

Непонимающе смотрю на вешалки. Почему?

Почему Чезаре оставил их, если думал, что я умерла?

Робкая надежда снова зарождается в груди, но я запрещаю себе думать об этом. Он только что фактически заявил, что у него есть другие отношения! Хватит думать о нем!

И все же это не может не трогать.

Беру несколько платьев, которые, возможно, еще подойдут мне по размеру. Затем забираю свой дневник и ухожу, давая себе слово, что больше не переступлю порог этой спальни.

Слишком больно.

Слишком остро.

Я не хочу вспоминать. Я должна смотреть вперед и думать о сыне.

Однако на деле все не так легко, как в мыслях. Мне жутко тоскливо. Снова начинает мутить, а в теле – слабость. Гостевая в дальнем конце коридора становится моим выбором. Она абсолютно безликая и чужая, но это лучше, чем комната, наполненная воспоминаниями. Понятно, что дом в целом для меня ассоциируется с теми неделями, что мы провели с Чезаре вместе. Но спать на той постели, где мы любили друг друга, я не способна.

Нет, нет и еще раз нет.

Удивительно, но на новом месте мне удается немного поспать после слишком эмоционального разговора с мужем. Будит меня настойчивый стук в дверь. А когда я, не проснувшаяся как следует, поднимаюсь и все же открываю ту, вижу незнакомую женщину лет пятидесяти.