Книга Невеста. Цена мира, страница 80 – Дина Данич

Итан молча протягивает мне белый конверт. Интуиция уже говорит – все, что я увижу, мне не понравится. Достав первые фото, я буквально глохну – на них Сандра и тот ублюдок, что застрелился, едва увидел меня.

И на этих долбаных фотографиях он хватает ее так, словно между ними очень близкая и тесная связь. А Сандра еще не беременна…

Открыв глаза, я несколько мгновений непонимающе смотрю в потолок. Потому что он – другой. Не тот, что я видела последние полгода.

Запоздалая мысль вынуждает замереть, прежде чем приподняться и оглядеться. Но стоит мне это сделать, как я облегченно выдыхаю, видя Чезаре, сидящего в кресле рядом с постелью.

Его взгляд сосредоточен и наполнен чем-то чужим и непонятным. Я так скучала по нему, так мечтала, что мы снова увидимся. Я держалась за эти мысли, за эти хрупкую надежду, но реальность бьет наотмашь.

— Привет, – тихо говорю, пытаясь сесть поудобнее.

Меня догоняет запоздалая радость, что муж все же нашел меня, что в том ненавистном доме это был он. Не русские. Не кто-то еще. Просто мой страх был настолько велик, что я позорно потеряла сознание. Теперь я не чувствую привычного напряжения – спальня, в которой прожила не так уж долго, влияет успокаивающе. Мне даже не верится, что все это – по-настоящему. Что я дома.

— Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Чезаре. Он вроде бы близко, совсем рядом – протяни руку, и прикоснешься. Но что-то мешает мне это сделать.

Словно между нами стена. И это ранит.

В моих мечтах, за которые я цеплялась в моменты особенного отчаяния, муж находил меня, обнимал, прижимал к себе. Он давал понять, как сильно скучал по мне, и как сильно я нужна ему.

“Ты – мой свет”.

Приподнимаюсь, отчего плед, которым я была укрыта, сползает. Пуховика на мне нет, я в одном брючном костюме, и мой живот не спрячешь.

Взгляд Чезаре сползает на него, и я все жду его реакции. Жду, что он протянет свою широкую ладонь, прикоснется, чтобы познакомиться со своим сыном.

Но ничего подобного не происходит.

Романо даже не делает попытки.

— Голова болит, – отвечаю онемевшими губами. Малыш поворачивается, и я на автомате накрываю живот ладонью, чтобы успокоить ребенка. Этот простой жест не ускользает от мужа и что-то в его взгляде меняется.

Абсолютный штиль. Ни следа эмоций. Никаких.

Чезаре закрывается от меня крепче, чем в первые дни нашего брака. И это пугает куда сильнее, чем мой плен в том доме.

Я черпала силы в мыслях о муже, о нашем сыне. Но что если я ошибалась?

— Врач уже приехал, чтобы тебя осмотреть, – отстраненно говорит Романо. – Если ты готова, я позову его.

Я скорее, чувствую, чем вижу, что муж собирается встать, и подаюсь вперед.

— И это все? – мой голос звучит отчаянно. – Ты… Ты больше ни о чем не спросишь?

В глазах Чезаре мелькает что-то похожее на ту нежность, которую я видела раньше, а вслед за ней – всепоглощающее чувство вины. Но все это практически тут же исчезает.

— Мы обязательно поговорим, – отвечает он чуть мягче. – Но сначала док тебя осмотрит. И это не обсуждается.

Вынужденно соглашаюсь. Да, собственно, других вариантов у меня и нет. Даже если я и понимаю – Чезаре прав, эта его отстраненность больно ранит меня.

Муж уходит, а буквально через несколько минут возвращается с мужчиной лет пятидесяти.