Книга Дочь врага. Цена долга, страница 79 – Дина Данич

Оказалось, это было не так.

— И что же, ты просто смогла сбежать? – недоверчиво спрашивает отец.

— Мне просто повезло – когда они сцепились, до меня никому не было дела, – отстраненно говорю. – Потом я поймала попутку. Как доехала, не помню.

Тут как по заказу меня начинает бить кашель, на что отец только досадливо морщится.

— Ты должна быстро поправиться, Джулия. В конце недели будет званый вечер, на котором ты, как невеста Энрике, должна присутствовать.

Разочарованно вздыхая, перевожу взгляд на отца. Я ведь и правда в глубине души надеялась, что он отменит свадьбу.

— Ты говорил, что с ним я буду в безопасности, – тихо говорю. – Но именно из-за него меня и похитили, держали в подвале и убили бы.

По лицу отца нельзя прочесть ни единой эмоции – полное безразличие.

— Вопрос со свадьбой решен, – чеканит он. – Ты выйдешь замуж за Энрике.

— А его кузен? – рискую задать опасный вопрос. – Ты видел, как странно он на меня смотрел?

— Плохо тебя воспитала мать, – зло цедит отец, резко поднимаясь на ноги, – раз ты на других мужиков стала заглядываться. Ты – невеста, Джулия. Единственный мужчина, который у тебя будет – Лазарро. Усвой это и держи в руках свою шлюшью суть!

Ранят ли меня его слова? Отчасти. Но вместе с тем я вынуждена согласиться – что-то со мной не так, раз я позволила себе отдаться чужому мужчине, который еще не стал моим мужем. Да и не станет, чего уж.

Закрываю глаза, чувствуя, как по щеке стекает слеза, затем еще одна. В груди набухает что-то горячее и очень горькое.

— Тише, Джулия, не надо, – шепчет Лея, которая, оказывается, успела вернуться. Гладит меня по голове, берет за руку. Впервые она поддерживает меня вот так, сидя рядом.

Я ничего ей не говорю – не могу. Знаю, что это все равно что сознаться родителям. Тетя ни за что не согласится хранить мой секрет. Но я позволяю себе поплакать вот так, у нее на руках.

Следующие несколько дней проходят довольно однообразно – меня навещает врач, ставит уколы, пичкает кучей таблеток. Мне действительно становится лучше, но в душе живет боль. Понимаю, что я сама виновата – обманулась, придумав то, чего нет. И все равно по ночам тихо плачу.

Каждое утро мать ругает меня из-за опухших глаз и грозит все рассказать отцу, чтобы тогда уж у меня была причина рыдать в три ручья.

Так незаметно подходит день, когда я должна поехать на мероприятие, которое посвящено какому-то благотворительному проекту. Все это приурочено ко дню весны, как объяснила Лея.

Я не особенно слушаю ее – мне в целом плевать, что за повод. Главное, что придется снова видеть Лазарро.

— Вот платье привезли, – заходит ко мне Лея. В отличие от матери, она со мной проводит практически каждую минуту. Вероятно, отец приказал не отходить от меня ни на шаг, решив, что я могу засматриваться на других мужчин. А может, чтобы я не перестала пить таблетки и не заболела еще сильнее.

— Так, ну-ка хватит, – не выдерживает тетя и встряхивает меня за плечи. – Соберись! Ты сегодня должна блистать.

— Ага, – безучастно соглашаюсь.

Я вообще больше ни с кем не спорю. Какой смысл?

Лея тяжело вздыхает.

— Ладно, может, это тебе, наконец, поможет включить голову, – бормочет она и копается в телефоне. А затем едва ли не силой заставляет посмотреть, что у нее там.

Мне требуется пара минут, чтобы смысл статьи до меня дошел. Фото, на котором изображен Оскар в обнимку с шикарной брюнеткой, врезается в мою память навсегда.