Книга Дочь врага. Цена долга, страница 78 – Дина Данич

— Например?

Наверное, кого-то другого ответ Леви шокировал бы. Но я провел рядом с ним почти полгода. Поэтому только качаю головой. Безумец. Какой же он безумец.

Я до последнего опасалась, что это окажется ловушкой. Однако меня, и правда, привозят к родителям. Точнее высаживают за пару кварталов до их дома, а едва я оказываюсь на улице, как машина резко проносится дальше.

Как я добираюсь до дома, не помню. Промокшая, измотанная страхом и опасениями, я едва дохожу до наших ворот и там падаю без сил. Это последнее, что я запоминаю.

А просыпаюсь уже в своей спальне. С тяжелой головой и ощущением, что заболела.

В кресле рядом опять сидит Лея. Не мама.

В ее глазах прячется настороженность, что уже само по себе странно.

— Привет, – говорю, а у самой горло дерет. Пытаюсь встать, но тетя тут же подскакивает и оказывается рядом.

— Ложись! – шикает на меня, удерживая за плечи. – Врач сказал, тебе нельзя вставать.

— Почему?

Лея демонстративно закатывает глаза.

— А ты что, классно себя чувствуешь?

— Нет, но…

Она наклоняется ниже и, понизив голос, добавляет:

— Или тебе так не терпится замуж?

Удивленно смотрю на нее, но тетя уже отстраняется и, покосившись на дверь, делает вид, что ничего не говорила. Я теряюсь от таких ухищрений – зачем? Как будто кто-то следит за нами. Что за бред?

Но словно в подтверждение моих мыслей, дверь открывается, и в комнату заходит отец.

Проходится цепким взглядом по нам обеим, а затем небрежно роняет:

— Ты можешь быть свободна.

Кому предназначены слова, даже не вызывает сомнений. Лея натянуто улыбается мне, говорит, что скоро вернется, после чего выходит, оставляя нас одних.

Отец не торопится начинать разговор, а то, что он будет непростым, буквально витает в воздухе.

Его тяжелый, мрачный взгляд то и дело возвращается к моему лицу.

Наконец, он занимает то же самое кресло, что и тетя.

— Рассказывай, – властно приказывает он.

— Что именно?

— Все, с момента, как ты вышла из зала, Джулия. Всю правду. С кем ты сбежала?

— Я?! – возмущенно охаю. – Сбежала? Да меня похитили! Забрали силой!

— Как? – абсолютно равнодушно уточняет он, явно не впечатлившись моими словами. – Конкретика, дочь. Мне нужна конкретика – как все было.

Наверное, я уже привыкаю к привкусу горечи, когда общаюсь с родителями. Странное дело, раньше у меня не было такого, хотя ведь в их отношении ко мне вряд ли что-то поменялось. Возможно, я просто не замечала, а может, просто дело в том, что я не становилась предметом торга.

Медленно пересказываю отцу все, что случилось – как зашла в уборную, как позади появился кто-то и вколол мне какую-то дрянь. Как очнулась в подвале. То, что говорил тот мерзавец, я передаю лишь в общих чертах – гадко и неприятно. Но отец тормозит меня и мучает деталями, расспрашивая снова и снова.

— А потом мне удалось сбежать, – вру, чувствуя полную опустошенность. Конечно же, про Оскара я не говорю, как и про то, где провела последние сутки.

То, как Романо поступил, фактически заперев меня, чтобы решить свои личные проблемы, больно ударило по мне. Слова его друга прочно засели у меня в голове. Картинка сложилась. Я не знаю, как это может работать и почему, но ведь Оскар и правда просил ему петь, действительно смотрел на меня с какой-то странной одержимостью. Вот только я это приняла за чувства ко мне как к девушке.