Книга Дочь врага. Цена долга, страница 102 – Дина Данич

— Чего ты от меня хочешь? – спрашиваю, устав играть в гляделки. – Что я должна тебе за свое спасение? Петь каждый день? Или просто приходить по первому зову?

С каждым моим вопросом выражение лица Оскара становится все более темным и мрачным. Понимаю, что логичнее свернуть разговор и не нарываться, но я хочу определенности.

— Я благодарна, что ты сорвал свадьбу и помог моим близким, но хочу знать, чем я должна заплатить. Тебе нужен мой голос? Или тело? Или и то, и то?

Романо молчит долго. Слишком долго, так что нервы сдают, и по моей щеке скатывается одинокая слеза.

Сейчас глаза Оскара становятся цвета грозового неба.

— Ты, Джулия. Мне нужна ты. Целиком.

Он отступает, убирая руки от меня.

— Я сделаю для тебя все. Ты можешь просить о чем угодно, кроме свободы. Я не отпущу. Но в остальном… Считай, у тебя полный карт-бланш.

Не понимаю, почему его голос звучит так отстраненно и чуждо. Словно мои слова стали последним кирпичиком в стене между нами.

— Помоги моей семье – о большем не прошу.

Нервно сглатываю, глядя, как Оскар медленно отступает к двери.

— Даю слово.

Он уходит, а я обессиленно ложусь на постель. Прикрываю глаза и тихо плачу.

— …получается, что теперь весь гнев Лучано будет направлен на нашу границу, – занудным тоном вещает Итан. – Оскар?

Перевожу на него взгляд, хотя мысли у самого совершенно не здесь.

Это гребаный пиздец, но уже вторую неделю я пытаюсь подступиться к Джулии. И дело даже не в том, что у меня скоро яйца посинеют от того, как сильно я хочу ее, но боюсь спугнуть.

Дело в том, что она будто отгородилась от меня. Спряталась, и никакие ухищрения с ней не работают.

Врач, который осмотрел ее, дал рекомендации, обнадежив, что все не так страшно, и при должном лечении следов практически не останется. А шрамы, которые все же не сойдут, можно будет исправить с помощью медицинских процедур. Однако судя по реакции Джулии, ей было на это плевать. Она так и не приступила к лечению, пока я едва ли не насильно стал мазать ее спину и бедра. После первого такого сеанса она сбежала в слезах и потребовала, чтобы я ушел. А на следующий день пообещала, что будет делать процедуру с Сандрой. И вроде бы слово держала.

Единственное, о чем мы с ней говорим и открыто общаемся – Мишель. Эта малютка – наше связующее звено. Каждый раз, когда заходит речь о дочери, Джулия оттаивает.

Дочь…

Да, вот так внезапно я обзавелся дочерью, когда Чезаре поставил вопрос ребром – для проведения операции девочке нужны были документы. Он предлагал восстановить те, что были, но я наотрез отказался.

Мысль, что когда вырастет, Мишель сможет узнать правду о своей непутевой матери, выводила меня из себя.

Я все еще помню, как впервые увидел синяки и следы сигарет на ее тельце.

Поэтому наш юрист оформил девочку как мою дочь.

— Что думаешь? – нетерпеливо спрашивает Моретти. – Черт, Оскар, ты вообще слушал, что я говорил?

Чезаре молча переводит взгляд с меня на своего помощника, а затем обратно.

— Конечно, – киваю. – Лучано бесится и хочет отыграться на нас, так как достать Адама не может.

— Пока не может, – подчеркивает Итан. – Можно использовать это.

— Мы не будем заключать договор с Леви, – жестко пресекает попытку Чезаре. – Никаких союзов с этим гребаным безумцем.