Книга Глубокие воды, страница 209 – Фиона Марухнич

Я думал, что она вырвется из моих объятий, смущённая вниманием, но она… расслабленно положила голову мне на плечо. Голова закружилась от её близости. Хотелось снова оказаться в ней, забыть обо всех тревогах. Пожалуй, секс с Евой стал лучшим антидепрессантом, и я без зазрения совести этим пользовался.

Не помню, сколько мы так просидели вдвоём. Я прижимал её к себе, и Ева расслабилась у меня на руках. Казалось, она даже успела задремать, пока из-за дверей не вышел врач и не окликнул нас по фамилии.

Ева встрепенулась, чуть ли не вскакивая с моих коленей.

Я притянул её обратно, прошептав:

— Не надо так резко, малышка.

Врач ничего не сказала, просто молча пропустил нас в кабинет, когда я отодвинулся от Евы. Моя рука переплела её руку в замке, и Ева робко улыбнулась, явно стараясь скрыть свой страх.

Мы вошли в кабинет. Врач закрыла за нами дверь. Внутри было душно и пахло формальдегидом.

— Здравствуйте, присаживайтесь, — устало проговорила она, указывая на стулья.

Мы сели напротив. Врач глубоко вздохнула и посмотрела на результаты анализов.

— Что ж, — начала она нерешительно. — Есть некоторые… нюансы. Вероятность генетических отклонений присутствует.

Я сжал руку Евы сильнее. Она вздрогнула, но не отвела взгляда от врача.

— Но, — врач словно собиралась с мыслями, — эти отклонения в равной степени вероятны, как и у всех людей, не связанных родственными узами. Можно сказать, всё в пределах нормы.

Я заметил, как Ева выдохнула, и улыбка на её лице стала искренней, настоящей.

— То есть… наша родственная связь никак не повлияет на ребёнка? — уточнил я, не веря своим ушам.

Врач посмотрела на нас обоих с каким-то странным выражением.

— С генетической точки зрения, ваша связь такая же, как и у большинства людей. — она сделала паузу, словно подбирая слова. — Можно сказать… генетически вы не родственники.

В кабинете повисла тишина, густая, как туман. Я посмотрел на Еву, она на меня, в таком же недоумении.

— Вы… вы уверены? — спросил я, стараясь удержать голос ровным. — Здесь нет ошибки? Я её дядя – она моя племянница. Её дед – мой отец.

Врач покачала головой.

— По результатам анализов, вы не являетесь родственниками. Понимаю, для вас это шок, но генетический анализ не ошибается в таких вещах. Возможно, вам стоит разобраться в своих семейных тайнах, изучить архивы… Это уже выходит за рамки моей компетенции.

Она замолкла, давая нам время переварить услышанное. Я смотрел на Еву, а в голове крутились обрывки воспоминаний, догадки, подозрения.

Что это значит? Что за чертовщина творится в нашей семье?

Но сейчас передо мной сидела Ева, живая, здоровая и беременная моим ребёнком. И этот ребёнок, по словам врача, будет в порядке. Всё остальное могло подождать.

— Хорошо, — выдавил я, поднимаясь. — Спасибо за информацию. Мы… мы ещё зайдём к вам.

Врач слегка кивнула.

— Конечно. Запишитесь через несколько недель на первый скрининг.

Ева, словно кукла, поднялась следом за мной.

— Спасибо, — пропищала она неестественно высоким, дрожащим голосом.

Я, схватив Еву за руку, потянул за собой в коридор. Не сильно, чтобы не навредить ей, но действовал, как в тумане.

В голове пульсировала только одна мысль: что это всё значит?

Мы вышли из клиники, и морозный воздух снова обдал меня холодом, но сейчас я его даже не почувствовал. Руки дрожали, как у наркомана в ломке. Достал телефон из кармана и набрал номер матери.