Книга Глубокие воды, страница 206 – Фиона Марухнич

— Нет, я бы сама его убила, и я рада, что это сделал ты. Он заслужил смерть, — ответила она просто и спокойно.

Маленькая кровожадная кошечка. Если бы не её юный возраст, её вполне можно было бы назвать тигрицей.

Удивительная девушка. Породила во мне эту тьму, и приняла её, приняла меня целиком.

— Так ты у меня, всё-таки, не мышонок, а кровожадный котёнок? — промурлыкал я, чувствуя её руки на своей спине.

Она нежно очерчивала мой позвоночник, спускаясь всё ниже, к моей заднице. Дерзкая девчонка!

И я был просто сражён наповал её мужеством, её силой духа. Разве я мог устоять перед такой, как она? И, что самое очевидное, Ева явно не из робкого десятка, и этот ребёнок… да, это явно не то, чего она боится.

— Ты даже не представляешь, насколько кровожадный, — промурчала она в ответ, продолжая ласкать мою кожу.

Её руки забрались под ткань брюк, под боксёры, поглаживая задницу. Чертовка, она просто сводила меня с ума!

— Я готова драть глотки за нас обоих.

Другого я от неё и не ожидал. Зарываясь пальцами в её волосы, я резко задрал её голову вверх, требуя поцелуя. Мой поцелуй был жадным, ненасытным, хищным. Язык ворвался в её рот, заявляя права на каждую клеточку её тела. Моя. Чёрт возьми, только моя.

— Вы там долго ещё? — раздался голос Влада за дверью нашей импровизированной кладовки. — Пора валить, ребята, нужно замести здесь все чёртовы следы!

Влад – мой лучший друг. Каким бы он ни был занозой, сейчас в его голосе сквозило неприкрытое беспокойство.

— Мы выходим! — крикнул я, с трудом отрываясь от её губ.

Я уже представлял тот момент, когда мы останемся снова вдвоём, когда я буду трахать и исследовать, метить своими поцелуями и ласками каждый миллиметр её кожи, чтобы стереть из памяти эту ужасную разлуку в месяц, или даже больше, чтобы навсегда запомнить её вкус, запечатлеть в памяти.

— А как ты избавишься от улик? — прошептала Ева, смотря мне прямо в глаза. Губы были опухшими от моих поцелуев, глаза затуманены. А ведь мы только начали!

— Я сожгу и их тела, и их особняк к чёртовой матери! И больше никто, никогда не посмеет прикоснуться к тебе. Ты моя, и запомни это.

Прошло несколько дней – или недель? Время смазалось в вихре забот, звонков и планов. Мы сняли квартиру в самом центре Москвы, в пешей доступности от ведущих медицинских центров. Это обеспечивало нам и необходимую публичность, и относительную безопасность, позволяя оставаться в тени от нежелательного внимания, учитывая риски, связанные с нашим предыдущим местоположением.

Я не спал ночами, обдумывая, как защитить их обоих, как перестроить нашу жизнь вокруг этой новой реальности. Ева… она расцвела, несмотря на всё. Её серые глаза сияли, когда она смотрела на меня, но я замечал страх и неуверенность, которую она прятала за улыбкой.

Мы ждали результатов анализов в этой стерильной клинике, где воздух пах антисептиком и ожиданием. Ева сидела на кушетке в коридоре, её руки нервно теребили край свитера, а я стоял рядом, опираясь на стену, стараясь выглядеть спокойным.

Врачи – эти чёртовы бюрократы в белых халатах – уже успели её напугать своими осторожными фразами, намёками на риски, на возможные осложнения из-за "особенностей" нашей ситуации.

Я кипел внутри: как они смеют сеять панику, не зная фактов?