Книга Глубокие воды, страница 210 – Фиона Марухнич

Послышались длинные гудки.

— Слушаю, — раздался её слащавый голос в трубке.

Вместо приветствия я процедил сквозь зубы:

— Ты в курсе, что Ева не моя племянница?

Повисла тишина.

— Всё-таки не племянница? — наконец произнесла она.

Я почувствовал, как внутри всё кипит от ярости. Ева положила свою руку на мою, посмотрев в глаза. Её прикосновение немного успокоило меня. Но лишь немного.

— Я жду тебя через час. Адрес скину сообщением, — процедил я, глядя на Еву и представляя, как я вытрясу правду из этой женщины.

И, не дожидаясь ответа, бросил трубку. В голове не укладывалось. Так знала она об этом или нет? Чёртова женщина!

Крепко сжав руку Евы, я поспешно повёл её к машине, на ходу отправляя матери сообщение с точным адресом. Каждый шаг давался с трудом, ноги словно налились свинцом. Вопросы роились в голове, как потревоженный улей, не давая сосредоточиться.

Как такое возможно? Если Ева не моя племянница, то кто я? И кто мой настоящий отец?

Вот и моя машина, чёрный внедорожник, припаркованный чуть поодаль. Медленно, стараясь не дёргать Еву, мы дошли до него.

Открыв пассажирскую дверь, я придержал её, приглашая:

— Полезай, малышка.

Она беспрекословно села в салон, закусив губу. Едва различимо дрожала. Я обошёл машину, сел за руль и, прежде чем завести двигатель, включил печку на полную. В салоне сразу стало теплее.

Тяжело вздохнул, откинувшись на спинку сиденья.

— Как тебе осознавать то, что ты вовсе не моя племянница? Можно сказать, ею никогда и не была?

Её взгляд скользнул по мне. Уголок губ дрогнул в слабой усмешке.

— Даже не знаю… Я всегда считала тебя своим дядей. Самым красивым дядей, обаятельным… — Она вдруг покраснела, закусила губу и отвела взгляд.

Я усмехнулся и, притянув её за подбородок к себе, зарылся лицом в её светлые волосы.

— Продолжай… — прошептал ей в макушку.

— И очень самодовольным, — пробурчала она, пытаясь вырваться из моих объятий, а её глаза озорно сверкнули. — Впрочем, как и всегда. Но то, что ты можешь быть не моим дядей, это кажется чем-то… невероятным, почти странным. Понимаешь, в таком случае вся наша связь… этот секс, моя беременность… не являются чем-то… неправильным. Это всё приемлемо, ну… относительно, если не считать большую разницу в возрасте и то, что ты мой опекун.

— И то, что ты росла практически у меня на глазах, — поддразнил я, продолжая удерживать её взгляд. — И знаешь, что я прямо сейчас хочу сделать?

Мой голос стал тихим, хриплым. Слегка коснулся её губ своими и увидел, как она шумно выдохнула, подавшись ближе.

— И что же?

— Поцеловать тебя, Ева. Ты себе не представляешь, как я хочу тебя поцеловать.

Не давая ей времени на раздумья, жадно впился в её губы. Она ответила с такой же жадностью, вцепившись пальцами в мои волосы. Поцелуй был ненасытным, голодным. Я пил её губы! Какого чёрта я реагирую на неё именно так? Почему всё, чего я хочу, – это притянуть её к себе на колени, сорвать с неё эти джинсы с чёртовыми трусиками и ворваться в её тело? Она сделала меня похотливым ублюдком.

— Всё… хватит, — оторвался от неё я, чувствуя, как бешено колотится сердце, а вся кровь отлила от головы, устремившись прямиком вниз, делая член просто каменным.

Что я буду делать с этим стояком, когда мне нужно думать трезво?