Книга Глубокие воды, страница 17 – Фиона Марухнич

— Выходи, сегодня я не трахну тебя, иди работай…

Я увидел, как она надула губы, но тут же на её лице появилась слабая, лёгкая улыбка. Боже! Она готова так унижаться, ради того, чтобы остаться со мной? А если я привяжу её к батарее и буду трахать всю ночь, жестоко, больно, причиняя ей реальную физическую боль, она будет так же улыбаться? Пустая. Как и моя душа.

И от этой мысли стало до тошноты мерзко. Мерзко от себя, от неё, от всего этого лицемерного мира, где все продаётся и покупается. Где любовь - это лишь красивая обёртка для банального расчёта. Где честь и достоинство - лишь пустые слова, прикрывающие грязные делишки.

Кристина медленно кивнула, опустив взгляд.

— Когда будешь готов, позови, — тихо прошептала она, словно боясь нарушить хрупкую тишину кабинета.

Я взглянул на неё и холодно отрезал:

— Иди… дверь не закрывай, я скоро ухожу…

Она лишь кивнула и с безмолвной покорностью исчезла за дверью. В ту же секунду в кабинет ворвались звуки клубной вечеринки. Глухие удары басов, вибрация, заставляющая дрожать стены, мелькание разноцветных светодиодов, пробивающихся сквозь щель в двери, запах дыма, дорогого алкоголя и пота. Всё это давило на меня, душило.

Я окинул взглядом свой кабинет. Роскошная мебель, произведения искусства, дорогие напитки. Всё это было лишь декорациями к моей жалкой жизни. Всё это было частью моего бизнеса, частью той сделки с дьяволом, которую я заключил, чтобы спасти свою семью, или хотя бы то, что от неё оставалось. И ничего больше.

Я накинул на себя пиджак, машинально проверил карманы. Телефон, ключи от машины, портмоне. Всё на месте.

Я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. В тот же миг я оказался в центре безумного вихря. Толпа людей, танцующих в экстазе под оглушительную музыку, море выпивки, блеск бриллиантов и голые тела. Ко мне тут же начали липнуть какие-то девицы, причмокивая и заглядывая в глаза:

— Какой красивый, серьёзный мужчина…

Я лишь холодно посмотрел на них и отчеканил:

— Руки…

Девушки попытались что-то сказать, но я их уже не слышал. Мне было плевать. Я просто хотел вырваться из этого ада, побыть в тишине.

Когда я оказался снаружи, вечерело. Взглянул на часы, около семи часов вечера. Московский майский воздух ударил в нос, пропитанный шумом и запахами центра столицы. Вдохнул полной грудью. Казалось, даже воздух здесь был пропитан деньгами и пороком.

Подумал о том, что из десяти лет работы на криминальных авторитетов осталось всего семь. Семь лет рабства, семь лет унижений, семь лет жизни в страхе. Почувствовал, как циничная усмешка исказила мои губы. Семь лет… Целая вечность. И что будет потом? Смогу ли я смыть с себя всю эту грязь? Или она навсегда останется на моей коже, отравляя мою душу?

Я снова вздохнул полной грудью, пытаясь прогнать липкое ощущение безысходности, осевшее в груди. Вечерний воздух Москвы, напоённый выхлопами и оглушительными звуками, казался сегодня особенно гнетущим. Подошёл к своему автомобилю - чёрному, брутальному Рейндж Роверу. Полностью тонированные стекла скрывали салон от любопытных взглядов.

Открыл дверь и погрузился в привычную атмосферу роскоши. Запах дорогой кожи, тонкий аромат дерева в отделке, приглушённый свет. Мой кокон, моя крепость, хотя и здесь меня не покидало чувство, что за мной наблюдают. Откинул солнцезащитный козырёк и опустил зеркало. Встретился взглядом с отражением.