Книга Глубокие воды, страница 20 – Фиона Марухнич

— Я сейчас же приеду… она моя племянница, и я возьму над ней опеку.

В моём голосе звучала сталь. Я решил, и точка! И, не дожидаясь ответа, скинул трубку.

Резко включил поворотник и, игнорируя гневные клаксоны, вывернул руль, направляясь в сторону больницы. Мне нужно было увидеть Еву, убедиться, что с ней всё в порядке.

И да, я, конечно, не был идеальным опекуном. Моя жизнь была далека от той, которую я хотел бы для неё. Но я не мог позволить ей остаться одной, брошенной в этой дыре, окружённой безразличием и, возможно, корыстью. Я должен был вытащить её из этого болота, дать ей шанс на нормальную жизнь. Хотя бы попытаться.

Идея стать опекуном шестнадцатилетней девочки, выбивала меня из колеи, и казалась абсурдной, словно я сплю и вижу странный сон. Но чувство долга перед семьёй, перед братом, которого уже не вернуть, пересиливало. Я вырулил на встречную полосу, наплевав на правила и возможные штрафы. Сейчас это было неважно. Важна была Ева.

Проносясь по улицам Москвы, я размышлял о том, что ждёт меня впереди. Бессонные ночи? Постоянные истерики? Попытки понять мир подростка, который, казалось, живёт на другой планете? Возможно. Но я был готов ко всему. Ради неё.

Ночная Москва неслась мимо, калейдоскоп огней и теней. Мимо сверкающих витрин бутиков, мимо неоновых вывесок ночных клубов, таких же, как мои собственные - прибыльные, грязные, опасные. В голове мелькнула мысль: нужно что-то купить Еве. Что-то, что поднимет ей настроение. Не это больничное месиво, которым её пичкают, а что-то вкусное, настоящее.

Свернул в ближайший круглосуточный супермаркет. Автоматические двери разъехались, впуская меня в оазис яркого света и навязчивой музыки. Пробежался глазами по полкам. Шоколад? Слишком банально. Фрукты? В больнице их наверняка полно. Зацепился взглядом за витрину с выпечкой. Свежие круассаны с шоколадом, фруктовые тарталетки, нежные пирожные…

Взял всего понемногу, наполнив корзину. Пусть выберет сама.

Расплатившись на кассе, снова нырнул в машину. Пакет с вкусностями положил на заднее сиденье. В голове роились мысли. Рада ли она будет меня видеть? Три года… Три года молчания. Последний раз мы общались, когда она была тринадцатилетним подростком. Сейчас ей шестнадцать. Почти взрослая. Что я ей скажу? Как объясню своё отсутствие?

Чёрт, я ведь понятия не имею, что сейчас у неё в голове. Она, наверное, ненавидит меня. За то, что бросил её отца. За то, что отвернулся от них обоих. Но я не мог иначе. Не мог допустить, чтобы она тоже погрязла в этом дерьме. Не мог позволить своим криминальным связям коснуться её.

Но теперь… теперь у меня просто не оставалось выбора. Я должен оградить её от этого. И буду оберегать её, любой ценой.

Припарковался возле обшарпанного здания больницы. Место, словно выплюнутое из чрева ада. Стены облуплены, окна грязные, в воздухе витает запах хлорки и безнадеги. И здесь моя племянница…

Выдохнул. Нужно взять себя в руки. Нельзя показывать ей свой страх. Нельзя давать волю эмоциям. Я должен быть сильным. Ради неё.

И в душе я надеялся, что она не будет долго злиться на меня за это. Не хотелось войны ещё с подростком.

Выйдя из машины возле обшарпанного здания больницы, я схватил пакет со сладостями с заднего сиденья и направился к входу. Внутри меня встретила такая же тишина и обшарпанность.