Книга Глубокие воды, страница 112 – Фиона Марухнич

Чёрт возьми, я понимал, что я творю. Понимал, что разрушаю не только её жизнь, но и свою собственную. Но остановить себя я был не в силах. Словно одержимый, я двигался к своей цели, не обращая внимания на последствия, на боль, которую причинял себе и ей.

— Адам… будь осторожней с ней, правда… ты становишься… слишком морально-неоднозначным…

Слишком морально-неоднозначным? А что, если я никогда и не был тем святошей, которым меня все привыкли видеть?

Внешне… да, внешне я – успешный бизнесмен, образец для подражания. Воспитываю осиротевшую племянницу, дочь моего брата. Самоотверженный дядя, подаривший девочке счастливое будущее после трагической автокатастрофы. Все вокруг видят лишь благородный поступок, проявление человечности. Но никто не знает, что творится у меня внутри. Никто не видит той тьмы, того гнилого, порочного желания, которое терзало меня с самого начала. С того момента, когда Ева переступила порог моего дома, когда я увидел, что она выросла, превратилась в женщину, и моё тело предательски отозвалось на её близость.

Я боролся с этим. Клянусь, я пытался быть тем самым, "правильным" дядей. Но я не переступал черту не потому, что был сильным или моральным. Я ждал, пока она сама её переступит. И она переступила.

И вот позавчера... она разделась, отдалась мне, сама… И вот, этот фасад с благородством окончательно рухнул, и передо мной открылась пропасть моего собственного падения. Мерзко, да, это было отвратительно. Но, чёрт возьми, я не могу отступить. Или, скорее, не хочу?

Признаюсь честно, мне просто не хватит сил. Или желания. Я жажду и дальше исследовать эту запретную грань, эту территорию табу. Я вкусил её, познал её, и теперь просто не мог, не хотел отпускать. Что-то внутри меня сломалось, и я уже просто не вижу препятствий. Лишь её лицо, её тело, её горячее дыхание, и безумное желание обладать ею без остатка.

Раздался телефонный звонок, вырвав меня из этого омута самокопания.

Влад смотрел на меня с каким-то странным, словно сочувствующим выражением. Он, конечно, не мог знать всего, но наверняка чувствовал, что что-то идёт не так.

Я глянул на экран телефона и похолодел. Звонила мать. Чёрт побери, как не вовремя. Что ей понадобилось?

Влад вопросительно поднял бровь.

— Кто это?

Я схватил телефон, не отрывая взгляда от Влада.

— Мать…

Влад фыркнул. Он прекрасно знал, какие у нас "тёплые" отношения. Звонок продолжался и продолжался.

— Чёрт, — процедил я сквозь зубы, — Она будет звонить бесконечно, если действительно хочет услышать меня.

— Да возьми уже трубку, — сказал Влад с ноткой усталости в голосе. — Что ей нужно?

Я вздохнул, проводя рукой по волосам, затем... нажал на кнопку принять вызов с раздражением произнёс:

— Да, мать… ты что-то хотела?

— Здравствуй, сынок. Как дела? Как твой бизнес.. как там...

— Всё в порядке, — перебил я её нетерпеливо. — Мам, к чему этот звонок? Я занят!

В голосе матери прозвучало знакомое раздражение.

— Как там твоя… Ева?

Моё сердце пропустило удар. Я похолодел.

— С Евой всё в порядке, — ответил я, стараясь сохранить ровный тон. — Учится. Ты что-то хотела конкретное узнать? Извини, но времени у меня мало.

— Кое-кто передал мне информацию, — отрезала она, — что Ева ведёт себя крайне… вызывающе. А ты как считаешь, Адам?