Книга Глубокие воды, страница 113 – Фиона Марухнич

Я хмыкнул, вспоминая, как она раздевалась передо мной, демонстративно раздвигая ноги прямо в этом кабинете, предлагая себя, даже после того, как я уже её трахнул, от этого я и взял её несколько раз подряд. Слишком настойчивой она была, а я – ненасытным. Безумная девчонка…

— Всё нормально, — произнёс я вслух, стараясь заглушить волну похоти, нахлынувшую на меня, — я не вижу в ней ничего вызывающего!

В трубке повисла гнетущая тишина. Мать молчала, а я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, нетерпеливо застучал пальцами по столешнице.

«Моя прислуга… обмолвилась тем, как вела себя Ева? Нужно выяснить, кто именно и с какой целью сливает информацию!» — пронеслось у меня в голове.

— Адам… — голос матери прозвучал как-то странно, выжидающе. — Я тут подумала… может быть, мне стоит приехать? Навестить вас?

Я едва не выронил телефон. Навестить? Зачем это сейчас? У меня и без того голова кругом идёт, а тут ещё и она со своими визитами.

«Неужели она действительно подозревает? Хочет лично убедиться, трахаю я Еву или нет?» — уверен, зло сверкнуло в моих глазах.

— Мам, тебе что, в Германии плохо живётся? Зачем тебе сюда ехать? — выпалил я, стараясь унять дрожь в голосе.

— Я соскучилась, Адам, — прозвучал в ответ натянутый голос. — Да и ты всё никак внуками не порадуешь. Может, познакомишь меня, наконец, со своей девушкой?

Я усмехнулся. Она прекрасно знала, что я не горю желанием связывать себя серьёзными отношениями.

«Девушка? Серьёзно? С моими-то похождениями?»

— Мам, ты же знаешь, у меня все связи мимолетные. Нет у меня никакой девушки, — прорычал я, не в силах сдержать раздражение.

— Не важно, Адам, не важно. Всё равно хочу приехать. Неужели ты совсем не скучаешь?

«Скучаю? По тебе?» — пронеслось у меня в голове.

Горечь обиды, копившаяся годами, вновь поднялась со дна души.

— Нет, мам. Я не скучаю, — отрезал я, глядя прямо в глаза Владу, который с интересом наблюдал за мной. — Ты бросила меня, очень давно. Сейчас мне, взрослому мужчине, явно не нужны никакие "семейные встречи".

Снова последовала пауза, тягучая и полная невысказанных обвинений.

— Эгоист, — наконец выдохнула мать. — Ты всегда был эгоистом.

Усмешка тронула мои губы.

— Скажи спасибо себе и отцу за это. А сейчас мне пора, — оборвал я разговор. — У меня дела. Пока.

На немецком я, спустя секунду, сквозь зубы добавил:

— Mach’s gut, Mutter. Lass dich nicht unterkriegen. (Всего хорошего, мама. Не давай слабину.)

И, не дожидаясь ответа, сбросил вызов. Кровь стучала в висках. Мать, внезапное желание визита, подозрения… словно стая воронов набросилась на меня, терзая душу и разум.

Влад молчал, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Нужно успокоиться. Разобраться со всем этим дерьмом. С Евой, с матерью, с самим собой.

— Что-то мне подсказывает, — проговорил Влад, нарушив тишину, — что визит твоей мамочки будет весьма "увлекательным".

Я резко открыл глаза. Это последнее, что мне сейчас нужно.

— Да не дай бог она явится… Ты хочешь, чтобы я окончательно свихнулся?

Влад только лукаво усмехнулся, отпивая виски.

— Нет… ну а что? Представляешь, какой инфаркт её схватит, когда она узнает, что ты трахаешь… Еву?

И тут меня прорвало. Я расхохотался, в голос, громко, заливисто. Эта мысль, эта картина – лицо матери, искажённое шоком, полным крахом всех её представлений о мире – была до абсурдного смешной. Я представил, как она, чопорная и высокомерная, узнает о том, что её "любимый сыночек" творит такое с… с Евой!