Книга Глубокие воды, страница 109 – Фиона Марухнич

Я попыталась оправдаться:

— Крис…

Но она меня перебила, взмахнув рукой:

— А что? Меньше надо позволять всяким Адамам трахать себя без защиты. Так, всё, решили – идём в бар. Или ты его домашняя собачка? Виляешь хвостиком и ждёшь, пока он разрешит тебе погулять?

Это задело. Я не была собачкой! Но злить Адама… не хотелось. Или хотелось? Он игнорировал меня вчера весь день после такого… восхитительного секса. Уехал, как будто ничего и не было.

Набравшись смелости, я схватила телефон и быстро напечатала сообщение Адаму:

«Сегодня немного задержусь с подругой. Жди вечером.»

Показав сообщение Крис, я натянуто улыбнулась:

— Готово! Отчиталась!

Но не успела я выдохнуть, как пришёл мгновенный ответ от Адама, словно он только и ждал, когда я нарушу его правила:

«Ева, я не разрешал тебе этого. И то, что между нами произошёл секс, не даёт тебе права делать всё, что вздумается. Сразу после занятий ты поедешь с моим водителем, как послушная девочка. Иначе – пеняй на себя!»

Волна раздражения и ярости окатила меня с головы до ног. Как он смеет? Послушная девочка? Да он меня совсем ни во что не ставит!

Я подняла глаза на Крис, в которых, я уверена, плясали бешеные искры, и, сверкнув улыбкой, заявила:

— Оторвёмся сегодня по полной!

Прошли мучительные сутки с того рокового момента, как я познал Еву. Сутки, наполненные стыдом, самобичеванием и безумным желанием повторить этот грех. Словно одержимый, я бежал от неё, от себя, от последствий нашей общей слабости. Зарылся в работу, с головой погрузился в дела, разрывался между встречами и звонками, лишь бы не дать себе времени на размышления, на то, чтобы осознать, что я натворил. Вечером, будто загнанный зверь, искал забытья в своих клубах, в оглушительной музыке и мимолётных улыбках случайных знакомых. Но ничто не помогало. Образ Евы преследовал меня, терзал мою душу, как заноза, которую невозможно вытащить.

Уехать, исчезнуть из её жизни, казалось единственным выходом. Я наивно полагал, что расстояние поможет мне справиться с этим безумием, что если я не буду видеть её, не буду чувствовать её близость, то смогу вернуться к своей прежней, упорядоченной жизни. Но это была ложь, жестокий самообман. В каждом лице я видел её черты, в каждом звуке слышал её голос. Эта чертовка завладела моими мыслями, подчинила себе мою волю.

Самым страшным было осознание того, что я – эгоист. Настоящий, беспросветный эгоист. В погоне за мимолётным удовольствием я подверг её опасности. Риск беременности… Эта мысль ледяным кинжалом вонзилась в моё сердце. Она – дитя, всего восемнадцать лет. Юная, наивная, как оказалось, чистая… А я, тридцатидвухлетний мужчина, воспользовался её незрелостью, её влечением ко мне.

Четырнадцать лет разницы, племянница… Хоть и не полнокровная, но всё же. Звучит, как жалкая попытка оправдаться, как трусливое бегство от ответственности.

И всё же, я не мог отделаться от мысли, что она сама на меня набросилась, сама желала этой близости. Её руки, её губы, её горячее дыхание… Всё говорило о том, что она хотела меня так же сильно, как и я её. Но разве это оправдание? Разве это снимает с меня ответственность?

Я – взрослый мужчина, я должен был остановить это безумие. Я должен был проявить благоразумие, защитить её от последствий нашей общей слабости. Но я поддался искушению, позволил себе забыться в её объятиях. И что мне теперь делать с этим грузом вины, с этим обжигающим стыдом? Как смотреть ей в глаза? Как жить дальше, зная, что я, возможно, разрушил её жизнь?