Книга Глубокие воды, страница 105 – Фиона Марухнич

Катя усмехнулась в трубку, предвкушая сенсацию, а я затаила дыхание, готовая выложить всё как на духу.

— Колись, Ева. Неужели у вас случилось перемирие?

Я выпалила всё на одном дыхании, удивляясь собственной смелости:

— Мы… мы занимались сексом… всю ночь…

В трубке повисла оглушительная тишина.

— Ты сейчас шутишь, Ева, ты ведь шутишь? — нервный смешок вырвался из Кати, а я закусила губу, чувствуя себя ещё более неловко.

— Нет… — выдохнула я и рукой закрыла глаза, словно это могло защитить меня от её возмущения. — Мы правда… это сделали, Кать…

Катя минуту молчала, но это казалось мне вечностью.

— И что вы будете с этим делать? — наконец выдавила она из себя. По её голосу было слышно, что для неё это шок. Да, Катя была прикольной девчонкой, но всегда слишком… правильной, не такой как я.

— Ты же понимаешь… это грязная связь, Ева… понимаешь?

Я усмехнулась, убирая руку со своего лица. Конечно, я понимала, что эта связь грязная, неправильная, что между нами ничего не должно было быть. Но это случилось, и я нутром чувствовала… это будет происходить постоянно, словно мы попали в какой-то водоворот, от которого нет возможности выбраться, который затягивает нас всё сильнее и сильнее. И, что самое неправильное… я не хотела спасаться. Я готова была утонуть… лишь бы быть рядом с ним.

— Я ни о чём не жалею, Катя… правда… только вот… мы не предохранялись, — призналась я, чувствуя, что краска заливает уже не только щёки, но и… всё тело будто горело. Я утонула в нём? Возможно… и, кажется, утратила остатки своих мозгов рядом с ним.

— Уууух… — только и смогла выдавить из себя Катя, озадачив меня. И что это значит? Как мне понимать это?

— Слушай… нам нужно встретиться, когда ты будешь свободна? — я нахмурилась, но потом… потом поняла, что, возможно, хочу выговориться, и мне нужна эта встреча, иначе от собственных внутренних переживаний я сгорю.

— Давай в пятницу? Как раз перед выходными, хорошо?

— Без проблем, Ева… и… слушай… — она сделала паузу, — береги себя… и пойди к врачу… ты понимаешь, к чему приводят такие связи. При встрече всё мне расскажешь, хорошо?

— Договорились! — выдохнула я, сильнее сжимая телефон в руке.

Воскресенье пролетело в странном оцепенении, словно я жила в вакууме. Адама не было рядом, и меня мучило смутное беспокойство. Он отговаривался работой, сидел в своём клубе, но я чувствовала – он просто пытался переварить случившееся между нами. Эта мысль грызла меня изнутри, заставляя съеживаться.

В понедельник утром, высаженная у университета его водителем, я сидела на первой паре по "Корпоративному праву", грызя колпачок ручки с нервной одержимостью. Седовласый преподаватель, какой-то бесцветный дядька в помятом пиджаке, с маниакальным блеском в глазах что-то вещал о структуре акционерного капитала, размахивая лазерной указкой перед интерактивной доской. Я отчаянно пыталась сосредоточиться, но мысли мои были далеко – в объятиях Адама, в той безумной ночи, которая перевернула мою жизнь с ног на голову.

Крис на занятия не явилась. Наверное, опять загуляла с каким-нибудь очередным "красавчиком", до утра. Ну почему нельзя было хотя бы сегодня прийти пораньше? Мне как никогда нужна была её поддержка. Я чертыхнулась про себя, чувствуя нарастающее раздражение.