Онлайн книга «Продана»
|
Нахожу набухший клитор и провожу по нему медленно, очерчивая его контуры круговыми движениями. Милана издаёт громкий, почти болезненный стон, закрывая глаза. — Твоя киска такая мокрая, и набухшая... ведь только так она может принять мой член. И ты всё ещё утверждаешь, что тебе плевать? — шепчу я сорвавшимся голосом, отрываясь от её губ. Мои пальцы не прекращают ласкать её клитор, чувствуя, как дрожь пронизывает её тело всё сильнее. Милана открывает глаза, словно пробуждается от моих слов. Даже в полумраке я вижу, как вспыхивают румянцем её щёки и эти веснушки... Уверен, смущение опаляет её кожу, и мне жаль, что вечерние сумерки скрывают всю палитру её эмоций. Непреодолимое желание завладеть ею, увидеть её обнажённой, прочесть каждую реакцию на коже, становится почти осязаемым. — Ты слишком... высокого мнения о себе... — выпаливает она, облизывая пересохшие губы. Меня захлёстывает внезапная ярость. Бессильная ярость — на неё, на себя. На эту ситуацию, на этот тупик, в котором я оказался. Как я мог забыть, кто она, и кто я? Как я мог забыть о своей мести… о том, что между нами не должно быть ничего, кроме ненависти? Но проклятое тело не подвластно разуму. Я нахожу её влажный вход и медленно обвожу пальцем, чувствуя, как её г обильно стекают по внутренней стороне бёдер. Делаю несколько рваных, даже яростных движений по её клитору, и она содрогается всем телом. Её дыхание становится прерывистым, грудь вздымается в судорожных вздохах, она хватается за мою шею и впивается ногтями в мою кожу… А я… я не могу отделаться от мысли, что наслаждаюсь её оргазмом, жадно впитываю каждый её стон, каждый вздох. Словно одержимый, не могу отвести от неё взгляда. Что я делаю? Что я, твою мать, делаю? Но я не в силах оторваться от этого зрелища, я хочу поглотить каждый её стон и сделать частью себя. Я отпускаю её слишком резко. Она стоит, как прикованная, опираясь спиной о живую изгородь, чтобы не упасть. Чёрная униформа задралась, открывая вид на её ноги. Дышит она всё ещё неровно, а меня жжёт в паху. Я на грани, готов кончить прямо здесь и сейчас. Но я не могу. Не должен. Трахнуть её — это потерять себя, сломать себя, поддаться искушению, которое зашло слишком далеко. Страх пронзает меня, страх, что станет слишком поздно. Отбрасываю все мысли. Нужно прогнать её. Пусть катится ко всем чертям! — Беги… уходи… если ты не убежишь сейчас… я поймаю тебя и трахну там, где найду… И мне плевать, что на нас все будут смотреть… Её глаза расширяются ещё больше, ноги сжимаются. Кажется, она сама не знает, чего хочет. Чёрт, проваливай, проваливай, пока я не сожрал тебя! Она делает глубокий вдох и одёргивает униформу, приводя её в порядок. Проводит руками по округлым бёдрам, и тут же её взгляд приковывается ко мне. Усмехаюсь. Рука показывает ей, покручивая острый нож в пальцах, демонстрируя, что я достал его у неё из-под трусиков. — Это ищешь? — не могу сдержать улыбки. — Он тебе не понадобится… А теперь беги… Беги, блядь, пока я не передумал… Она стоит ещё несколько секунд, явно испытывая мою выдержку, моё самообладание. И вот, словно очнувшись, разворачивается ко мне спиной и убегает, оставляя меня на растерзание моим демонам. Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело. Грёбанная одержимость. Она въелась под кожу, проникла в кровь, отравила разум. Безумная мысль — отдать её Джордано, пусть сидит там, в заточении, вместе с своей сестрой, но… нет. Этот вариант вызывает лишь болезненное раздражение. Она будет со мной. Этот внутренний голос звучит как приговор, как проклятие, от которого невозможно избавиться. |