Книга Продана, страница 82 – Фиона Марухнич

— Хорошо, синьорина, — начинает она после небольшой паузы. — Скажем так… я дальновидно стараюсь подружиться с будущей… сеньорой… — наконец произносит она, отчего из меня выбивает весь воздух.

Она что, серьезно так считает, что я… враг Кассиана стану здесь… сеньорой? Да это же смешно! Не могу удержаться от смешка.

— Послушайте… я всё понимаю, но вы себе что-то напридумывали, я и Кассиан… да мы ненавидим друг друга больше жизни, мы — враги! Не стоит относиться ко мне так, будто я — член этой семьи…

Я замолкаю. Не хочу, чтобы эта женщина строила каких-то планов на мой счёт, придумывала того, чего нет. Мы — кровные враги. В конце концов именно связь отца Кассиана и моей матери привела к огромной трагедии, которую просто так уже не распутать. И становиться здесь… сеньорой… я точно не намерена.

Джанна смотрит на меня каким-то странным, лукавым взглядом, словно знает больше, чем знаю я сама. Меня передёргивает от этого. Что же в его доме твориться, что у каждой прислуги есть свои тайны и скрытые мотивы? Ещё больше понимаю, что угодила в логово змей, где придётся теперь просчитывать каждый свой шаг.

— Ненависть — это лишь оборотная сторона любви, дорогая! И порой самые лютые враги становятся ближе, чем родные. Теперь возьмите вон то Rosso Riserva, и не забудьте штопор, и отнесите к столу. Господа с нетерпением ждут вас.

Я застываю на месте, переваривая её слова. Ненависть и любовь… насколько чудовищной должна быть эта реальность, чтобы такие понятия переплелись в моей жизни? Я чувствую, как внутри меня закипает ярость, но стараюсь сдержаться. Сейчас не время для истерик. Нужно взять себя в руки и сыграть свою роль до конца.

Подхожу к дубовому шкафу, достаю бутылку красного вина и штопор. Стекло приятно холодит ладонь. Замечаю, как на меня смотрят другие служанки, в их взглядах на мгновение появляется зависть и злорадство, но они быстро отводят глаза. Пусть смотрят, тупые курицы. Только завидовать тут не чему. Сегодня я буду танцевать под их дудку, но настанет день, когда я сама буду дергать за ниточки.

Делаю глубокий вдох и направляюсь к двери. Джанна смотрит мне вслед, и в её глазах я вижу нечто, что не могу расшифровать. То ли жалость, то ли предвкушение. Или, может, она давно всё знает? Знает о моих планах о побеге, о моей жажде возмездия?

«Бред какой-то… вряд ли она знает о моих планах, я стараюсь играть свою роль убедительно!», — заверяю себя я в мыслях.

Ладонь скользит по прохладному стеклу бутылки, впитывая в себя холод, чтобы хоть немного остудить пламя бушующей ярости.

Переступаю порог столовой, и меня тут же оглушает запах жареного мяса, пряных трав и выдержанного вина.

Стол ломится от яств — настоящее пиршество плоти и вкуса. Огромные блюда с антипасто: маринованные артишоки, оливки, вяленые помидоры, тонкие ломтики прошутто, уложенные на горки дыни. Тут же красуются тарелки с пастой, щедро политой соусом песто, и жареные лангустины, источающие аромат лимона и чеснока. В центре стола возвышается огромный запечённый окорок, с аппетитной хрустящей корочкой. Виноград, инжир, сыры разных сортов и размеров — настоящее искушение, пир во время чумы.

Я замираю не в силах сдвинуться с места. В голове проносятся обрывки мыслей, но все они тонут в волне страха и ненависти. Мои пальцы судорожно сжимают штопор, и он болезненно врезается в ладонь. Пытаюсь вдохнуть, но воздух словно застревает в горле.