Книга Продана, страница 77 – Фиона Марухнич

Я лишь киваю в ответ, не находя в себе сил спорить. Мы идём по коридору, направляясь к кухне, и в животе поднимается неприятное предчувствие.

Когда мы достигаем кухни, Джанна останавливается и тихо произносит:

— Сегодня будет Энрико. Младший брат сеньора Кассиана. Будьте с ним осторожны, Милана.

Её слова заставляют насторожиться.

— Он не пропускает ни одной юбки, и с Кассианом… у них вечное соперничество, особенно у Энрико… он постоянно пытается подорвать его авторитет, особенно, что касается женщин…

При упоминании женщин её глаза многозначительно смотрят на меня, говоря о возможных последствиях.

Я чувствую, как в душе поднимается волна раздражения. Какое мне дело до их семейных дрязг, до их соперничества?

— А мне какая разница, что у них за отношения между собой? И за что они соперничают? — резко отвечаю я, не сдержавшись.

Джанна качает головой, словно я наивная девочка, не знающая жизни.

— Он может овладеть вами просто назло Кассиану, особенно, когда увидит, как сеньор Кассиан смотрит на вас.

Невольный фырк вырывается у меня. Она, должно быть, сошла с ума, приписывая то, чего нет. Может Кассиан и хочет меня, но смотрит на меня с ненавистью, как на врага.

— Между нами ничего нет, — говорю я. — Кассиан — мой враг, а я — инструмент его мести. И всё.

Джанна загадочно улыбается, словно видя меня насквозь, зная то, чего не знаю я сама. Её взгляд проникает в самую душу, смущает, вселяет неуверенность.

— Пойдёмте, Милана. Сюда, — произносит она, и открывает дверь на кухню.

Я вхожу в просторное помещение, где кипит работа. Повара готовят, посудомойщицы моют посуды, помощницы нарезают овощи. Все заняты делом. Я здесь чужая. Я, привыкла командовать, стану прислугой…. Какая ирония!

Джанна берёт меня за руку и тянет за собой, пробираясь сквозь этот кухонный хаос. Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, полон настороженности, а порой и откровенной враждебности. Не по себе мне здесь, очень не по себе. Но я цепляюсь за единственную мысль: если появится хоть малейшая возможность припрятать здесь хоть какое-нибудь оружие, жизнь станет чуточку проще. Окидываю свою унылую, тёмно-серую форму горничной с ног до головы. Под этой бесформенной тряпкой вполне можно спрятать нож. Для масла, например. Или для сыра. Неважно. Главное — острое лезвие.

Джанна приводит меня в другое помещение. Здесь тише, спокойнее. За длинным столом сидят молодые девушки в таких же симпатичных, классических формах, что принесла мне Джанна впервые, не в этой унылости, во что одета я. Они чистят серебряные приборы, протирают бокалы, складывают салфетки. Настоящий девичий монастырь! У всех поголовно итальянская внешность: тёмные волосы, у кого-то тёмно-каштановые, у кого-то чёрные, как уголь, выразительные глаза с длинными ресницами. Они тоже смотрят на меня настороженно, с какой-то неприязнью. Стараюсь вести себя непринуждённо, натягиваю дежурную улыбку на лицо. Но это, кажется, только раздражает их, они ещё больше прищуриваются. За что мне всё это? Неужели нельзя просто взять и исчезнуть отсюда?

Вдруг Джанна окликает одну из девушек.

— Джулия! Сеньор Кассиан просит вас к себе.

Джулия поднимает голову. Она действительно очень красива. Стройная, достаточно высокая, с классическими чертами лица, тёмные волосы, слегка смуглая кожа. Джулия вальяжно откладывает свою работу и с соблазнительной ухмылкой подходит к Джанне. На меня она бросает такой взгляд, словно я противный таракан, которого нужно немедленно прихлопнуть.