Книга Продана, страница 234 – Фиона Марухнич

— Я не против, — отвечаю я, и не могу сдержать слабую улыбку, когда с его губ срывается тихий рык. Но я здесь для того, чтобы зашивать его раны, а он не может притронуться ко мне… пока.

— Чёрт, после всего… после всего этого, — он переводит взгляд на своё тело, на свои раны, словно наглядно демонстрируя, что имеет в виду, — я трахну тебя прямо на этой столешнице, и ты не сможешь мне отказать! Я не позволю тебе! — говорит он так уверенно, так властно, будто я действительно смогу и захочу ему отказать.

Да я сама хочу поскорее закончить со всем этим и, наконец, оказаться в его объятьях, почувствовать его глубоко внутри своего тела. Это просто… самое настоящее, что я когда-либо испытывала в своей жизни.

— Сначала я заштопаю тебя, а потом уже всё остальное, — улыбаюсь я, чувствуя, как мои щёки заливаются краской. Но в его глазах я вижу такое же желание, такую же потребность во мне, как и у меня в нём. Продолжаю возиться с его ранами, стараясь не думать о том, что будет потом. Потом… я утону в нём.

Наконец-то делаю последний стежок на пулевом ранении, и Кассиан немедленно заявляет:

— Ну, всё, теперь я как новенький. Если только благодаря этому моя лисичка призналась мне в любви, пожалуй… штук пять-шесть подобных пуль мне бы не помешали.

Закатываю глаза. Хочется треснуть его, сию же секунду!

— Кассиан, я не шутила насчёт того, что если ты умрёшь, я достану тебя из ада и убью повторно, — смотрю на него, пытаясь спалить взглядом.

До чего же он несносен, просто отвратителен в такие моменты. Чёрт, иногда ведёт себя не как взрослый мужчина, а как подросток, явно испытывая моё терпение.

— Шучу, mia amore, я никогда не заставлю тебя больше волноваться так… по крайней мере, не специально, — отвечает он, и его руки тут же зарываются в мои волосы, вынуждая запрокинуть голову назад.

Его губы с жадностью припадают к моим, и, чёрт, игла падает со звоном на металлический столик для инструментов. Обхватываю его шею, стараясь не прижиматься к нему слишком близко, если это вообще возможно. Чёрт, он — настоящее искушение. Наши языки борются между собой за первенство, и Кассиан тихо порыкивает мне в губы, вызывая вибрацию по всему моему телу. Вторая его рука нагло хватает меня за бедро, спешно задирая подол платья.

— О… Господи… — отрываюсь я от него, тяжело дыша.

Пальцы хватаются за его шею, пока его рука настойчиво скользит к трусикам. Он властно накрывает мою киску ладонью, как будто она принадлежит только ему. Чёрт… кажется, моё тело и само так считает. Палец надавливает на клитор сквозь ткань, и я чувствую, насколько бельё мокрое от возбуждения… настолько мокрое, что я чувствую его пальцы словно на своей коже, а не на ткани.

— Дерьмо… какая же ты мокрая… — выдыхает он мне на ухо, и властно кусает мочку, вызывая во мне только одно желание — ощутить его внутри, больше ничего.

— Чертовски горячая… чертовски мокрая… такая… моя… — шепчет он мне на ухо, продолжая кружить и надавливать на кожу вокруг моего клитора.

Я не в силах сопротивляться, делаю шумный вдох, трусь об его руку, увеличивая трение, вынуждая его просунуть свой палец в моё влагалище. Даже сквозь ткань хочу почувствовать его, не важно… лишь бы это был он.

— Ты вынуждаешь меня быть несдержанным, — рычит Кассиан, и я чувствую, как он отодвигает ткань трусиков, и несколько пальцев уже без барьеров проникают в меня, растягивая изнутри. Мышцы отчаянно сжимаются вокруг него, словно не желая отпускать.