Книга Продана, страница 116 – Фиона Марухнич

Милана, глупый лисёнок, не понимает, что стоит мне позволить перейти нам эту черту, и пути назад уже не будет. Мы будем связаны. Навсегда. И я, клянусь, я не позволю ей сбежать, не дам ей и шанса скрыться от меня. Она будет моей. И душой, и телом. И я сделаю всё, чтобы она принадлежала мне, даже если это уничтожит нас обоих.

Я продолжаю смотреть на неё, пытаясь скрыть бурю, бушующую внутри меня. Что мне делать, чёрт возьми? Что мне, твою мать, делать? В глубине души я вовсе не хочу этой сделки. Я хочу её. Полной отдачи. Полной капитуляции перед её собственными желаниями и передо мной. Я хочу, чтобы она сама просила меня взять её, потому что она сама этого хочет, а не потому, что хочет спасти своего брата.

Я вдруг осознаю, что между нами возникла та самая связь, которой я боялся с самого начала. Неужели все мои убеждения в том, что она для меня лишь инструмент, рушатся? Что я сам становлюсь жертвой своих чувств? С каждым днём, с каждой розой, что я оставляю на её тумбочке, я всё глубже погружаюсь в это безумие, и сомнения грызут меня изнутри, как стая голодных шакалов.

Что, если просто… убить её папашу, как он того заслуживает? А что до Миланы… Да, я натворил много дерьма, прежде чем она оказалась здесь, рядом со мной. Но в глубине души я понимаю, что снова убил бы подручных этого её братца, чтобы схватить его и использовать в качестве приманки. Я бы снова подстроил её продажу на этом аукционе невест, лишь бы увидеть её там. Я бы ещё не раз отвалил не просто два чёртовых миллиона долларов, а гораздо больше, только чтобы… обладать ею.

И, чёрт возьми, я ни о чем не жалею! Как же я могу жалеть, если все эти ужасные поступки привели Милану ко мне? Да я бы её всё равно украл, даже если бы она вышла замуж за того ублюдка, которому продал её папаша. Я бы всё равно забрал её себе. Хоть из мести, хоть просто… потому что хочу. Она манит меня, и я, как одержимый, просто хочу обладать ею. И я не остановлюсь ни перед чем. Милана — моя. Моя собственность. И я никому её не отдам.

— Я подумаю… — сухо отвечаю я, стараясь, чтобы в голосе не звучало ни капли сомнения.

Господи, не могу поверить, что вообще произношу эти слова в её присутствии. В полумраке комнаты её голубые глаза сверкают, и я вижу в них шок, неверие, и… надежду? Проклятье! Во что ты меня превращаешь, чертовка? Скоро я буду валяться у твоих ног, этого ты и добиваешься, да? Но она и не представляет, какая буря терзает меня изнутри. Каждое мгновение рядом с ней — испытание.

— Ты серьёзно… ты действительно подумаешь над этим? — тихий шёпот вырывается из её груди, и этот стук сердца под моими пальцами обжигает меня.

Он слишком интенсивен, и я не могу сдержаться. Мои руки невольно начинают сминать её грудь, наслаждаясь её податливостью. Я сжимаю сосок между пальцами, и она вздрагивает, а потом… тихий стон срывается с её губ, словно мольба. Чёртова пытка… приходить к ней и не касаться её — настоящее мучение. Но я просто не могу по-другому. Как противиться этой силе, что влечёт меня к ней, словно магнитом?

— Ничего большего не могу тебе обещать, лисёнок, а сейчас… снимай свою футболку!

Она снова замирает, как испуганный зверёк, и меня охватывает странное, жгучее удовольствие. Как же мне хочется сейчас прижать её к себе, ощутить её тело всем своим существом, раздвинуть эти ножки и ворваться в её горячую плоть, чувствуя, как её соки покрывают мой член, как она обвивает меня своими ногами. Невыносимо! Каждая секунда рядом с ней — это пытка.