Книга Птица, лишенная голоса, страница 87 – Рукие Идели

— Как это? – спросила я. – Но это же дом Ясина? Ты сам говорил, что дом под номером 11 принадлежит моему брату?

Голос охрип и был таким слабым, что я с трудом могла произносить связные предложения.

— Кого ты пытаешься обдурить?

— Никого, – просто сказал Каран. – Это дом Ясина, но право собственности у меня. Можешь считать Ясина моим арендатором.

Я ничего ему не ответила.

— Ты сама знаешь, что из-за своей работы Ясин держит некоторые вещи в секрете.

Сощурив глаза, я пыталась разглядеть выражение лица Карана в темноте, но тщетно.

Мой брат платил за аренду? Я так не думала. Тогда он должен был заезжать на ночевку сюда время от времени. Он не говорил мне ничего похожего на: «Это дом моего друга, но я иногда тут ночую».

Получается, я выгнала и не впускала Карана в его собственный дом. Чувствовала ли я себя виноватой? Нисколько. Просто все происходящее казалось мне такой нелепостью, что я даже не понимала, как реагировать. А Каран вновь повторил ранее заданный вопрос:

— Ты собираешься спать?

Я со звуком выдохнула:

— И да, и нет. Какое тебе дело?

Меня раздражало его присутствие. Я привыкла жить одна, и меня не пугала перспектива остаться в одиночестве. Он мне не нужен. Даже если бы Ясин приказал ему быть рядом со мной, мы бы здорово повздорили на эту тему.

— Ну и почему ты сюда пришел и расселся? На кресло у тебя тоже есть право собственности? – саркастически спросила я.

Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я начала различать резкие черты лица Карана. Он наклонился в мою сторону.

— Я пришел проведать тебя, Ляль.

— Не называй меня так! – прогремела я.

— Хорошо, хорошо, договорились. – С этими словами он поднял руки в воздух, словно сдаваясь. – Я пришел сюда, чтобы узнать, как ты. Я не хотел, чтобы ты оставалась одна в таком состоянии.

— Ты стоял перед дверью этого дома и до того, как я заболела, Каран.

Я сама не знала, каких объяснений ждала от него. Но точно не что-то вроде: «Я ждал, потому что умирал от любви к тебе».

— Тогда я тоже беспокоился за тебя, – сказал он мягко. – Как я и говорил, мне доверили тебя оберегать. Я не могу просто так тебя оставить.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выбить татуировку с надписью «оберегать» на его лбу.

Я засмеялась, однако вскоре мои смешки перешли в кашель.

— Я позвоню брату… – Я снова закашляла и продолжила: – После того, как вернусь в Анкару, и попрошу его больше никогда не использовать слово «оберегать».

На короткое время между нами воцарилась тишина. Растянувшись на диване, я повернулась к нему спиной. Я бы очень хотела уже завтра вернуться в Анкару. Если бы не случай с моим дедом и та проблема, в которую я вляпалась непонятно по чьей вине, я могла бы с легкостью осуществить свое желание.

Одна часть меня, которая не хотела подвергать опасности никого вокруг себя, и вторая часть, которая устала быть одна, вели внутри меня ожесточенную войну. Каран прочистил горло, и я поняла, что он собирается что-то сказать.

— Сейчас было бы ошибкой возвращаться, – сказал он тихо. – На данный момент это место – самое безопасное для тебя.

— А где это место? – спросила я непонимающе.

— Рядом со мной, – ответил Каран не раздумывая.

Я язвительно рассмеялась:

— Уж не знаю, безопасно ли мне рядом с тобой. Знаю только, что это больно.