Книга Птица, лишенная голоса, страница 82 – Рукие Идели

Прежде чем провалиться в сон, я почувствовала, как меня накрыли. В воздухе витал запах человека, разбившего мне сердце, и я запомнила, как завернулась в чью-то теплую куртку.

Открыв глаза, я поняла, что в некоторых комнатах горел свет, а еще как будто стало теплее. Если бы сейчас передо мной появился Эдисон, я бы расцеловала его в обе щеки.

Если бы я был Теслой, мне было бы обидно.

Приподняв голову, я обнаружила, что вместо одеяла меня укрывала куртка Карана. Я поднесла ее к носу и, вдохнув аромат, крикнула «Ослина!», откинув куртку подальше от себя.

— Бесстыдно приходит ко мне в дом и еще своей курткой накрывает. Да кто ты такой? – Все тело ломило от долгого лежания в одной позе, а я продолжала ворчать: – Только посмотрите на него! Разве я просила о помощи?

Я начала считать про себя, уставившись в потолок, а потом мне снова стало холодно, поэтому я натянула одеяло. К несчастью, оно зацепило за собой куртку Карана; я откинула ее в сторону, отчего она соскользнула и упала на пол.

— Вот и лежи тут! – вскрикнула я, перевернулась на другой бок и с головой накрылась одеялом.

Ляль, давай сначала сосредоточимся на себе? Дома, конечно, стало теплее, но мы все еще мерзнем. И этот менопаузный Каран помог нам отсрочить простуду.

Я чихнула.

Вот видишь, правда!

У меня саднило горло и ломило все тело. За окном занимался рассвет, но в доме по-прежнему было темно. Все, что я съела вчера вечером, исчезло в глубинах желудка, и я снова проголодалась. Я с ворчанием перевернулась на другой бок. Потом захотела взять со стола телефон и кому-нибудь позвонить. Кому-нибудь, с кем я могла бы просто помолчать в трубку. Чей голос я могу услышать рядом с собой, пусть даже этот человек был далеко от меня.

Я с трудом поднялась с дивана и направилась к столу. Из-за слабости в теле у меня совсем не было сил идти, и я с облегчением присела на стул. С трудом подавив желание положить голову на стол, я начала слушать длинные гудки из динамика. Я редко болела, но если это случалось, то уже надолго и основательно. Тяжело болеть, когда ты одна. Хотелось надеяться, что этому ослине Карану было так же плохо, как и мне.

Поставив телефон на громкую связь, я положила его на стол в ожидании, когда мне ответит Ясин. Через пару секунд раздался голос брата:

— Эфляль?

Я уже не удивлялась, что это было первое, что он говорил, снимая трубку.

— Как у тебя дела, братик? – в моем тоне проскользнули обиженные нотки.

— Ты что, заболела? – спросил брат, услышав мой голос, а потом строго спросил: – Звучишь совсем плохо. Неужели эти оболтусы о тебе не заботятся?

Я хотела сказать что-то вроде «Разве я ребенок, чтобы обо мне заботиться?» или «Я больше не живу под их присмотром», но в последний момент передумала.

— Где ты сейчас, Ясин? Ты в Турции?

— Ты же знаешь, я не могу сказать.

Я с шумом выдохнула:

— Я встретила Али Демироглу.

— Я знаю, – перебил он. – Я уже навалял за это придурку Карану. Не важно, что мы все эти годы пытались избегать его, давайте все испортим и дадим возможность подойти к нам на расстояние вытянутой руки. Идиот! – Ясин повысил голос. – Где он, кстати? Я звоню ему, звоню, а он трубку не берет. Если он рядом, дай мне поговорить с ним.

Я закашляла. Если честно, для меня оказалось шоком, что брат до сих пор не знал, что я вернулась к нему в дом; поэтому, не найдя что сказать, я произнесла: