Книга Птица, лишенная голоса, страница 239 – Рукие Идели

Схватившись за его протянутую руку, я поднялась.

— Немного задумалась, – пробормотала я, обнимая его. – Как ты, Омер? Я скучала по тебе. Уже столько дней я не видела твоего лица, кто бы знал…

Он протянул руки к моим волосам.

— Я тоже по тебе сильно скучал, – ответил он, коснувшись моих прядей. – У меня все в порядке, или скажем, хотелось бы, чтобы так все и было, маленькая птичка.

В его голосе звучала печаль, а глаза были такими же красными, как и у Карана. Они оба все еще держались на ногах, но сложно было сказать, что они были в порядке.

— Ты хотела сделать сюрприз, но не вышло, – сказал он, подмигнув.

— Омер, кто этот пропавший человек? – спросила я внезапно.

Он тут же посерьезнел.

— Откуда ты про это узнала? – спросил он, отчего я нервно ухмыльнулась.

— Разве тебе еще не сообщили, что я узнала и об этом? Не успел придумать очередную ложь? Или Каран приказал тебе молчать и ничего мне не говорить?

Когда его губы приоткрылись, я отвернулась и подошла к окну.

— Как только понимаешь, что человек тебе верит, то сложно совладать с соблазном не использовать это в своих целях, – произнесла я, не скрывая обиды.

Эта обида была подобна наводнению, которое однажды могло уничтожить все вокруг себя. Омер молчал.

— Ты оставишь нас, Омер? – произнес Каран, успев расслышать последнюю фразу.

Потом раздался звук закрывающейся двери, а Каран медленно подошел сзади и обнял за талию, но я не ответила на его объятия.

— У меня сейчас в голове такой бардак… И мне кажется, что если бы я рассказал тебе обо всем прямо сейчас, то сделал бы только хуже. Просто знай, что тот, от которого мы больше не получаем вестей, – очень близкий мне человек.

Я расцепила его руки и оттолкнула от себя.

— Пожалуйста, Ляль, не отталкивай меня, – умоляюще произнес Каран, когда я развернулась к нему.

Я горько улыбнулась:

— Это ты во всем виноват, Каран. Тебе не кажется, что пришло время объясниться? Или ты думаешь, что я так глупа? Или что, если я молчу, то не понимаю, что происходит? Что бы ты ни скрывал от меня…

Его губы заставили меня замолчать. Он притянул меня, обхватив одной рукой за талию, а второй – за затылок. То, с какой настойчивостью он целовал меня, обезоруживало, и я поняла, что отвечаю ему взаимностью. Я отдавала ему свою душу, позволив поглотить меня без остатка. Только когда моя спина коснулась окна, мы наконец остановились. Мы смотрели друг на друга, когда он, не мигая и тяжело дыша, отстранился.

— Этим вечером, – сказал он твердо.

Подойдя ближе, он коснулся губами моих губ, все еще продолжая говорить.

— Еще не поздно. Сегодня вечером, когда я вернусь после работы, мы обо всем с тобой поговорим.

Он прерывисто выдохнул:

— Даю тебе слово, моя прекрасная роза.

Я положила ладонь ему на грудь.

— Этим вечером… – повторила я.

Он кивнул.

— Почему ты называешь меня «прекрасной розой»? – спросила я, ощущая его дыхание на своем лице.

В свое время отец называл так мою мать, поэтому я совсем не ожидала услышать это от Карана. Может, поэтому мое сердце так сильно билось каждый раз, когда он произносил эти слова, потому что в этой фразе я видела отражение любовной связи между моими родителями. Будем ли мы когда-нибудь похожи на них?

Он отошел, чтобы посмотреть на меня, но тут в дверь постучали.