Книга Птица, лишенная голоса, страница 238 – Рукие Идели

Я сглотнула, обратив внимание на то, насколько красными были его глаза.

— Добро пожаловать. Хорошо, что ты приехала… Для моих глаз нет ничего лучше, чем видеть твое лицо, – произнес он усталым голосом.

Я взяла его лицо в свои руки и поцеловала в губы. Я так скучала по нему, что готова была заплакать. Любовь разбудила во мне всю палитру чувств.

— Ты в порядке? – спросила я, и Каран закрыл глаза, прижавшись лбом к моему лбу. – Что-то случилось? Я слышала твой разговор вчера ночью. Кто потерялся?

Он не ответил. Только уткнулся мне в шею и начал глубоко дышать. Словно он попал в глубокую яму, из которой не мог выбраться. И единственное, что могло вытащить его оттуда, был аромат моей кожи. Я слышала, как быстро билось его сердце.

— Каран? – спросила я через пару мгновений.

Я могла обнимать его часами напролет, но вся эта ситуация меня расстраивала. Из-за кого он так сильно убивался?

— Любимый? – произнесла я, так и не получив ответа.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза так, словно ждал, когда я скажу это слово.

— Пожалуйста, поговори со мной. Ты меня пугаешь.

Он все еще молчал, чего-то ожидая. Затем подошел ко мне вплотную и поцеловал в лоб.

— Со вчерашнего дня мы перестали получать известия от одного близкого нам человека.

Тревога, звучавшая в его голосе, ножом вонзилась мне в грудь.

— Наверное, это могли быть временные проблемы, но все же… – продолжил он, сжав губы в узкую полоску. Он словно пытался заставить себя поверить в свои же слова.

— О ком ты говоришь? – спросила я тихо.

— О том, с кем бы ты не хотела встретиться.

Я нахмурилась. Не говоря больше ни слова, он взял меня за руку и потянул за собой. Когда мы сели на диване, я облокотилась на его плечо.

— Я знаю, что не уделял тебе внимания. Давай переживем эту неделю, и потом мне нужно будет кое-что тебе рассказать. После этого нам обоим станет спокойнее.

Положив свою голову ему на плечо, я начала перебирать его пальцы.

— Ты собираешься рассказать мне что-то плохое… – у меня перехватило дыхание, как только я сказала это вслух.

— Я собираюсь рассказать о том, что уже давно разъедает меня изнутри.

Эти слова вырвали меня из реальности. В этот момент я почувствовала, как мечты одной маленькой девочки обратились в прах. То, на что она возлагала такие большие надежды, исчезало одно за другим, как если бы она смотрела за цветами, которые увядали в ее руках, а правда, которую она не хотела знать, лавиной обрушилась на ее голову. Сердце этой маленькой девочки было в моих руках. И теперь судьба этого сердца зависела от слов, готовых сорваться с губ Карана.

Я потеряла счет времени. Я молчала, понимая, что правда, которую я так долго искала, наконец нашла меня. Когда Каран вышел из кабинета, чтобы поговорить по телефону, я ни на дюйм не сдвинулась с того места, где сидела. Неужели я была трусихой? Или, оставаясь один на один со своими страхами слишком часто, я перестала видеть в своей жизни что-то иное?

Я облокотилась на спинку дивана и откинула голову. Какой врач мог бы вылечить болезнь, от которой нет обычных лекарств?

— Ты медитируешь?

Вздрогнув, я подняла голову. Передо мной стоял Омер; засунув руки в карманы, он смотрел на меня и улыбался.

— Я тебя напугал? – спросил он, заметив, как я дернулась.