Книга Птица, лишенная голоса, страница 197 – Рукие Идели

Когда она положила маленькое тельце Юсуфа мне в руки, малыш все еще улыбался. Он начал легонько крутиться в объятиях. Я наклонилась к шее, чтобы почувствовать его запах. Не удержавшись, я вдохнула аромат малыша еще раз. Юсуф, которому не понравилось, как я на него дышу, засучил ножками.

— Ой, ну не могу, затискаю тебя до умопомрачения!

— Вы хорошо смотритесь вместе, – произнесла Айшегюль.

Я подняла голову и намеренно посмотрела на Карана. Тот удивленно посмотрел на меня в ответ. Интересно, о чем он сейчас думал? Каран переводил взгляд с меня на Юсуфа, а потом нервно сглотнул.

Уверен, что наш менопаузный Каран застигнут врасплох.

— Мне тоже так кажется, – произнес он, подойдя ближе. – Чересчур хорошо смотритесь.

Улыбаясь, я аккуратно подняла Юсуфа в воздух и приблизила его личико к своему.

— Разве мы не хорошо смотримся вместе? – спросила я довольно.

Каран продолжал удивленно смотреть на нас, но уже широко улыбался. Юсуф прижался губами к моей щеке и лизнул ее, а потом попытался потереть об нее свое беззубое небо. Я вернула его на уровень моих глаз и поцеловала в пухлую щечку.

— Кто кого тут пытается съесть, кто тут самый сладкий?

— Я буду в своем кабинете, – произнес Омер и быстро вышел за дверь.

Я проклинала себя за то, что не подумала об этом раньше. У Омера в сердце была рана размером с гору, одна сторона которой всегда была в тени. Я нечаянно разбередила эту рану. В груди стало больно, как только я вспомнила о его горе. То, с какой грустью он произнес последнюю фразу, заставило мои руки задрожать.

Может ли земля заглушить голоса? Могла ли земля поселить тьму в человеке, чьи глаза когда-то сияли? Омер был воплощением этих вопросов. Даже когда он смеялся, в его голосе проскальзывала грусть. В момент, когда он потерял свою семью, блеск в его глазах пропал вместе с ними.

Айшегюль вышла из кабинета, чтобы ответить на входящий звонок на ее телефоне. Каран подошел ко мне ближе.

— Я не ожидал увидеть нечто подобное, – сказал он, и я видела, как быстро двигались его зрачки.

— Ты не можешь выглядеть красиво в каждой ситуации, Ляль, – сказал он, словно сердясь на меня.

Я прикусила щеку изнутри. Смущаясь, я подтянула Юсуфа ближе к себе.

— Посмотри! – произнесла я с волнением.

Каран и так смотрит.

— Он такой сладкий, разве не так?

Он улыбнулся, игнорируя вопрос. Потом коснулся указательным пальцем носа Юсуфа и произнес мягким голосом:

— Привет, малыш, я Каран.

Юсуф снова начал смеяться.

— Мне тоже приятно познакомиться, – сказал Каран; он наклонился, чтобы поцеловать малыша, но вдруг остановился. – Моя борода может ему не понравиться, правда?

Нам она точно понравится, целуй нас.

Я кивнула, подтверждая его слова. Он выпрямился.

— Тогда сначала я поцелую тебя, а ты передашь мой поцелуй ему, – произнес Каран и нежно поцеловал меня в щеку.

Посмотрите, как он заговорил.

Если бы не Юсуф у меня на руках, я бы сейчас лежала на полу без сознания. Каран провел тыльной стороной пальца по щечке Юсуфа. Другую руку он положил мне на талию. Его постоянные прикосновения точно не идут нам на пользу. Возможно, он делал это специально, чтобы услышать, насколько громко может биться мое сердце.

Я же говорю, маньяк.

— Иногда достаточно одного короткого мига, чтобы понять что-то важное, – сказал он.