Книга Птица, лишенная голоса, страница 142 – Рукие Идели

— Со мной все в порядке, – ответила я, пытаясь всем видом показать, что это не просто дежурные слова.

— Я рад, – он кинул взгляд на лестницу за моей спиной. – Где Акдоганы? Они же дома?

— Да-да, – я указала головой куда-то вверх. – Каран сегодня должен с кем-то встретиться вечером, поэтому перед этим им с Омером нужно было что-то обсудить.

Деврим удивился.

— Каран рассказал тебе?

Мои брови взметнулись вверх.

— Что он должен был мне рассказать? Я знаю только, что он должен был с кем-то встретиться. Ты знаешь с кем?

Как только я начала задавать вопросы, то осознала, что совсем не задумывалась о серьезности этой встречи. Я думала, что Каран должен пересечься с кем-то по работе. И я была уверена, что на встречу к Карану придет именно мужчина^[37].

Деврим поджал губы.

— Я в этих вещах ничего не понимаю, – бросил он равнодушно. – Ты сидела в гостиной? Давай я вымою руки и присоединюсь к тебе.

Потрепав по холке Босса, он прошел в ванную комнату. Я в это время прошла в гостиную вместе с псом и села на диван. Реакция Деврима меня смутила. Уточняя, рассказал ли мне Каран, он имел в виду их тайную организацию? Я и не представляла, что это настолько секретно. Но я ведь уже долгое время живу рядом с ними, да и они близки с моим братом. Почему Деврим удивился, что Каран мог мне что-то рассказать?

Босс положил морду на мои колени и гавкнул.

— Я тоже так думаю, малыш, – сказала я и погладила его по голове. Босс так мило смотрел на меня, что я не удержалась и поцеловала его в морду.

— Не будь таким милым, а то я тебя съем! – произнесла я и прижала собаку к себе.

— Доберманов не назовешь милыми, – раздался голос Деврима, который зашел в гостиную и сел в кресло напротив меня; он действительно очень красив собой.

Обычно мне нравились темноволосые парни, но от Деврима исходила такая сильная аура, что он не мог не понравиться. Я любила находиться среди красивых людей.

— Милый, но… – начала я, и Босс снова гавкнул. – Да, малыш. Пусть говорят что хотят, а ты настоящий милаха.

Деврим с улыбкой смотрел на нас обоих.

— Долго они разговаривают? – спросил он, взглянув на часы. – У меня скоро самолет, мне не хотелось бы опоздать.

— Где-то полчаса уже. Куда ты летишь?

— В Германию, – сказал он и откинулся на спинку кресла; я удивленно уставилась на него.

— Ты не шутишь? – спросила я с тоской в голосе. Он утвердительно кивнул. – Я родилась и выросла в Германии. Долгое время я там не была, и мне от этого так грустно…

Он удивленно поднял брови.

— Я не знал. Где ты жила?

— В Дортмунде.

Он с пониманием кивнул.

— А я в Хагене. Между нашими городами менее часа езды. Ты знаешь, где находится Хаген?

Я горько усмехнулась. Босс, словно почувствовав мою печаль, сильнее прижался к моим ногам.

— У моего отца там был офис. Я никогда там не была, но это место знаю, – сказала я, и каждое слово комком застревало в горле.

— Dann ist dein Deutsch gut, oder?^[38] – спросил он, сменив тему.

— Ja schon, aber ich habe lange nicht gesprochen^[39], – ответила я, почувствовав, как радостно мне было снова говорить по-немецки. – Die Sprache ist schnell vergessen, wenn man mit niemandem spricht, aber Deutsch ist für mich ganz besonderes^[40].

— Du hast einen schönen Akzent. Man merkt, dass du dort aufgewachsen bist^[41], – сказал он, отвечая на мою улыбку. – Kannst du auch noch auf anderen Sprachen sprechen?^[42]