Книга Птица, лишенная голоса, страница 137 – Рукие Идели

Потерев нос, я продолжала молча сверлить его взглядом. Он прикрыл глаза, но через пару минут снова их открыл, хотя мне показалось, что прошли годы.

Омер объяснил мне, что Каран потерял сознание из-за смеси алкоголя и количества полученных ударов и что он обязательно скоро проснется, но я не могла не волноваться. «Надеюсь, он успел кого-нибудь побить и заставил их страдать», – молилась я про себя, хотя после раскаивалась из-за своих мыслей.

Ты очень добросердечная, поэтому предполагаю, что твои молитвы могут быть услышаны, но еще ты очень наивная. Так что не удивлюсь, если в конце концов они не будут исполнены.

— Тебе нужно положить мазь на губу, – это первое, что произнес Каран, когда открыл глаза в том переулке. Мне хотелось ударить его по лицу. Злило, что он в первую очередь думал обо мне, забывая, что ему нужно позаботиться и о себе. – Если тебе холодно, то поехали домой. А потом я заставлю их пожалеть о том, что они родились на свет.

Омер тогда послушал именно Карана, а не меня. Поэтому вместо больницы нас отвезли домой, несмотря на мои протесты. После я не оставляла Карана одного ни на минуту, кроме момента, когда мне нужно было переодеться. А когда он менял одежду, я даже не стала выходить из его комнаты – просто отвернулась и ждала. Хоть я и предполагала, что это позабавило Карана, вслух он ничего не сказал. Я была в долгу перед ним за то, что тогда, в больнице, он ни на шаг от меня не отходил. Как я могла уйти теперь, когда все его лицо было в крови?

— У тебя вся кожа была красная от ударов, – произнесла я, глядя на бинты, изо всех сил сдерживаясь и не позволяя себе дотронуться до его груди. – Если бы мы не перевязали, могло бы начаться воспаление.

Он подавил короткий смешок и растянул губы в улыбке, но потом его лицо исказилось от боли, а мое – следом за ним.

— Как можно получить воспаление, если нет открытой раны, красавица? – спросил он, насмешливо глядя в мою сторону.

Как мофно пофучить вофпафение, ефли нет открыфой фаны? Дурак!

— Это ты тут красавец! – произнесла я, поднимаясь на ноги. Взяв с тумбочки кувшин, я наполнила пустой стакан водой и протянула ему. – Почему бы нам не перестраховаться? Лучше, чтобы ты ходил и светил вокруг своими ушибами? – спросила я раздраженно.

Каран взял стакан и снова глупо ухмыльнулся.

— Ты права. – Я не поняла, к чему это он. – Гораздо логичнее обмотать меня бинтами с ног до головы и делать вид, что я, смертельно раненный, вернулся с поля боя… – Он опустил голову и посмотрел на перевязки. – Хотя в бинтах тепло.

Очень жаль, что мы не перебинтовали ему еще и лицо.

Когда мы добрались до дома, он сам промывал кровоточащие раны перед зеркалом. Мне было больно смотреть на него. Вот почему я вызвалась помочь ему, бесцельно обмотав его грудь бинтами в каком-то нелепом порядке. В тот момент Каран не издал ни звука; а сейчас он надо мной смеялся.

— Ха. Ха. Ха, – сказала я с нажимом на каждый слог.

Каран выпил воду и протянул мне пустой стакан, который я поставила обратно на тумбочку. Я снова села на кровать и стала внимательно его разглядывать.

— Ты не язвил, когда обрабатывал рану на моей губе. Наоборот, выглядел так, словно мне голову оторвали, – огрызнулась я.

Улыбка тут же пропала с его лица, он яростно сжал челюсти.