Книга Птица, лишенная голоса, страница 130 – Рукие Идели

Слушая песню, которую исполняла Зехра, я отбивала ногой ритм. Голос подруги помогал мне успокоиться. Медленная песня, которую она пела на сцене, и выпитый коктейль помогли избавиться от роя мыслей в голове. Как только я решила, что готова вновь выйти на сцену, Зехра закончила петь, а Ариф, подойдя ближе, прошептал ей что-то на ухо. Наши с Арифом взгляды пересеклись, и он непроизвольно нахмурился. Он взял микрофон в руки, и все взгляды в зале устремились к нему.

— Дорогие гости, мы готовы провести вас в зал, где будет проходить сбор пожертвований. Желаю всем отличного вечера, – сказал он и поставил микрофон на стойку.

Я обернулась и уставилась на Карана.

— Что это значит? Я должна была выйти на сцену еще раз. Почему он сказал, что гости могут проходить в зал? Что происходит, Каран?

Как только люди рядом с нами отошли в сторону, Каран подошел ближе.

— Кажется, будет лучше, если ты выйдешь на сцену после сбора пожертвований. Разве не лучше выступать в самом финале этого вечера? – спросил он, наклонив голову. – Мне показалось, так будет лучше…

— А мне так не показалось! – рассердилась я. – Как ты смог принять такое решение, не посоветовавшись со мной? Ведь это я выступаю на сцене, мне и решать!

Несколько человек обернулись на нас, потому что я непроизвольно повысила тон.

— Я соглашалась со всеми вашими идеями, потому что хотела выразить благодарность за эту возможность. Но даже если ты являешься организатором вечера, ты не можешь в одиночку принимать такие решения. Это выглядит подло.

Сказав это, я развернулась и направилась в зал для сбора пожертвований. Если бы я стояла рядом с ним еще хоть секунду, то не удержалась и ударила бы его по его красивому лицу. Я не могла поверить, что он так поступил.

— Ляль, – догнав, позвал он и нежно коснулся моей руки. – Ты права, мне следовало спросить тебя.

Я остановилась.

— Ты сделал это специально! – Я не могла перестать сердиться. – Ты не хотел, чтобы я вновь вышла на сцену. Почему?

Он облизнул губы и взял мою руку в свою ладонь; я хотела пресечь это, но люди оглядывались на нас, а мне не хотелось давать им поводов для сплетен.

— Мне очень жаль, – произнес он, с грустью смотря мне в глаза. – Если хочешь, я сейчас же все поменяю. Я сделал это, не спрашивая твоего разрешения, потому что поддался порыву. Извини.

— Каран, какому порыву? – Я впилась ногтями в его ладонь. Я не понимала, почему ему было так важно держать меня за руку. – Почему ты не захотел, чтобы я продолжила выступление? Тебе не понравилось? Ты мне соврал?

На его лице не отразилось ни единого намека на боль.

— Не смеши! – сказал он и притянул меня к себе. Медленно рассматривая мое лицо, он тихо сказал: – Я не знал, чего мне не хватало в жизни, пока не встретил тебя.

Его дыхание коснулось моего лба.

— Это не имеет ничего общего с тем, понравилось мне выступление или нет…

Я замолчала, мои губы приоткрылись. Мы стояли посреди зала среди гостей, которые наблюдали за нами, и в этот момент мозг просто отказывался работать.

Каран прикусил нижнюю губу.

— Ляль… милая, твои ногти…

Когда он произнес это, я попыталась высвободить руку из его ладони. Но он не отпустил меня, поэтому мы пошли в зал вместе, рука об руку.

— Может, лучше будешь обижаться дома? Нам надо собрать пожертвования… – произнес он довольно.