Книга Птица, лишенная голоса, страница 127 – Рукие Идели

Ты рождена для этого, Ляль, моя красивая девочка.

В моей голове раздался голос отца, отчего я горько улыбнулась. Всем своим сердцем я желала, чтобы отец услышал, как я пою эту песню.

Пока все затаились в ожидании, я начала петь, сначала очень тихо, чтобы затем усилить звучание голоса. Я вкладывала в эту песню всю свою уверенность и энергию и стала медленно двигаться по сцене. Заметив, что люди подражают моим движениям, я запела еще громче.

«I will survive!»^[32]

Я выживу! Несмотря ни на что, я буду жить ради себя!

От начала и до конца песни я без остановки двигалась по сцене. Увидев немую похвалу в глазах Акдоганов, наблюдающих за мной издалека, я еще больше распалилась. Я пела от всей души, словно вокруг меня больше никого не было. Зрители пели вместе со мной, и, словно выжидая момент, в тот миг, когда я в последний раз пропела «I will survive!», зал взорвался аплодисментами.

Видя, что Каран не моргая громко хлопает, я ощутила, как сильно у меня пересохли язык и нёбо. Я кивнула ему с легкой улыбкой, а он, улыбнувшись в ответ, подмигнул.

Ты помнишь, как дышать, Ляль?

Кажется, я совсем забыла, что это необходимо.

Я выпила немного воды в углу сцены, чтобы успокоить пересохшее горло, и направилась обратно, зная, что теперь все взгляды были обращены на меня.

Точно, сейчас ты потеряешь последние проблески скромности.

Гости ждали следующий номер, и я вышла в центр сцены, держа микрофон в руке. Я начала петь песню «Jest Oldu»^[33] в интерпретации Карсу^[34], и это была последняя песня перед перерывом. Каран, одарив меня своей харизматичной улыбкой, поднял бокал в мою честь и сделал глоток. Когда я начала петь припев, он указал бровями в мою сторону. Он что, просит, можно ли подойти ко мне прямо сейчас?

Подожди, Каран, а то мы сейчас завалимся в обморок. После устраивай свои подмигивания. И вообще, почему мы постоянно на него смотрим?

Потому что он так красиво улыбается.

Когда я начала исполнять припев второй раз, незнакомец рядом с Караном, на вид которому было около двадцати семи или двадцати восьми лет, стал подпевать, и его голос было слышно на сцене даже на таком большом расстоянии. Он широко улыбался, глядя на меня, и пытался обнять Арифа, ухватив за плечо, но из-за высокого роста Арифа незнакомцу не удавалось этого сделать. Я улыбнулась, глядя на эту картину. Мне он понравился, хотя я его даже не знала.

Песня продолжалась, а я в это время окинула взглядом зал перед собой. Некоторые гости держали в руках смартфоны и снимали меня на видео, другие просто танцевали. Кажется, всем нравилось мое выступление. Когда музыка оборвалась, я поклонилась, а присутствующие одарили меня аплодисментами. Моя грудь тяжело вздымалась, я примостила микрофон на стойку и отвернулась, чтобы покинуть сцену, чтобы в перерыве на полчаса меня смогла заменить Зехра.

Каран, оказавшись рядом со сценой, протянул мне снизу руку и со словами «держись» помог мне аккуратно спуститься; когда мы оказались друг перед другом, он посмотрел мне в глаза.

— Ты была великолепна, – произнес он. – Я полностью сражен.

Он и раньше не скрывал своего интереса ко мне. Каран поднес мою руку к своим губам и оставил на коже легкий поцелуй, продолжая смотреть на меня из-под опущенных ресниц.

— Я совсем не ожидал такого выступления. Ты вся сияла на сцене, Ляль.