Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 68 – Рукие Идели

— Я больше никогда не хочу видеть тебя рядом. Не смей приближаться ко мне даже для того, чтобы защитить. Не вставай передо мной щитом, не вступай в споры с другими людьми, не появляйся у меня на глазах.

Я была так взвинчена, что мне казалось, будто я могу словами убить любого, кто окажется на моем пути. Я понизила голос, потому что у меня уже болело горло.

— Я не смогу простить тебя так, Альптекин. Это неверный путь.

Я заметила, что его глаза наполнились слезами. По телу пробежала волна удивления. Он явно был младше меня. Ему должно было быть около двадцати четырех лет, но сейчас передо мной стоял человек, который выглядел не старше семнадцати. Его взгляд будто принадлежал ребенку. Его глаза, похожие на глаза брата, полнились чувством вины.

— Но ты ни разу меня не выслушала, – сказал он. В его голосе звучал упрек. – Не прощай меня, но все равно позволь извиниться. Я ужасно себя чувствую.

Он тяжело сглотнул. Сделал шаг ко мне. На мгновение мне показалось, что он вот-вот упадет передо мной на колени. Как только я представила это, меня словно кипятком ошпарило. Я не хотела видеть подобное. Он собирался сказать что-то еще, но, увидев холод в моих глазах, на мгновение остановился.

— Это я все разрушил. Это я довел вас до этого состояния. Позволь, я все исправлю.

Я втянула в себя анкарский мороз. Гнев все так же пылал внутри; он по-прежнему был со мной, дышал вместе со мной, бился в моей груди.

Вопреки своим чувствам, я сказала совершенно безэмоциональным голосом:

— Уже нечего исправлять.

Потому что мое сердце превратилось в пустыню. Оно больше не знало, кому и как доверять. Люди, которые заполняли ямы внутри меня ложью, теперь хотели посадить там розу. Но я в этом не нуждалась. Я готова была сама отыскать источник с водой и уже это делала. Только бы никто больше не вредил мне.

Я все-таки проглотила слова, которые уже вертелись на языке, и повернулась к Решату.

— Я иду домой. После того, как пообщаюсь с дедушкой, поговорю и с тобой, – сказала я властным голосом.

Он кивнул. Решат тоже чувствовал себя виноватым. И это было правильно. Я посмотрела на Арифа.

— После того, как поговорю с дедушкой, я позвоню твоему брату. Он здесь?

Ариф, кажется, не ожидал от меня таких слов, поэтому на мгновение удивился.

— Да-да, он здесь, – быстро ответил он. – Не в этом районе, но здесь, в Анкаре. У него было кое-какое дело, он поехал его решать. Когда позвонишь, он сразу приедет. Он как раз пытался решить этот вопрос. Если хочешь…

Я перебила его.

— Ариф, передохни, – сказала я, криво усмехнувшись. – Мне достаточно того, что он здесь.

Не сказав больше ни слова, я отвернулась и ушла, чувствуя на своей спине их взгляды.

Я шла осторожно, но шаги мои были твердыми. Мне казалось, что я в любой момент могу упасть на колени и закричать от боли. Внутри меня метались гнев и обида, которые никак не проходили. Хотя я и пыталась фокусироваться только на своей злости, все равно в руках у меня оставались осколки моего сердца.

В течение этих нескольких минут я была в таком сильном напряжении, что, казалось, вот-вот разобьюсь пополам. Проблемы, которые нужно было решить, бесконечные тайны и то, что те, кто их создавал, являлись людьми, которых я любила, – от всего этого моя душа постоянно сотрясалась. Я нуждалась в том, чтобы уйти отсюда, поразмыслить обо всем и принять решение. Поэтому я забрала свои вещи и покинула ресторан. Пока я ехала домой, то не думала о том, какая машина едет прямо за мной и чьи люди в ней сидят. Я вернулась домой для того, чтобы переварить то, что узнала за сегодня, и положить конец этой неизвестности. Я погрузилась в тишину.