Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 244 – Рукие Идели

Батухан собирался продолжить эту цепочку, но тут вмешался Альптекин:

— А почему все имена должны начинаться на одну букву?

— Потому что так всем нравится.

Я знала, что Босс, которая положила свою морду мне на колено, моя идея точно понравилась. Думаю, она хотела бы дать своим щенкам имена, которые бы им подходили. Или, может, она смотрела на меня с такой нежностью, потому что я чесала ее за ушком.

— Эф, ты такая странная, – произнес Альптекин, и я тут же к нему повернулась. Он говорил это, посадив щенка себе на голову, отчего эта фраза звучала вдвойне смешнее. – Бату, представляешь, однажды она пригрозила Босс, что укусит ее, если та не перестанет себя плохо вести, и Босс тут же остановилась! Ты вообще можешь в это поверить, она ее поняла!

Глаза Батухана расширились.

— Ты и собак кусаешь?

— Нет, – ответила я.

— Да, – ответил Альптекин.

Я бросила в него диванную подушку.

— Не ври! Я просто ей угрожала! Зачем мне кусать собаку?

— Нас ты укусишь?

— А ты похож на собаку?

— А я похож?

— Да.

— Спасибо, я в курсе, – глупо ухмыльнулся он в ответ.

Я улыбнулась ему. Альптекин был явно сумасшедшим.

— Но ты тоже та еще маньячка, кстати. Без шуток. Ты странная, – повторил он.

Я на мгновение задумалась. Неужели я правда веду себя как-то необычно?

Конечно, у меня были свои странности. Например, я старалась всегда использовать четные числа. Громкость телевизора, время передачи, страницы в книге, количество семечек, которые я съела… Хоть никто не понимал этой особенности, но я всегда старалась ходить, не наступая на линии на дороге. Иногда я сама себя щипала за щеки, выражая свою любовь к себе, а иногда целовала себе руки. Могла без всякой причины включать грустную музыку и плакать под нее, как сумасшедшая. Потом вставала и заказывала себе пиццу. Иногда перед сном прокручивала в голове разные сценарии, в каждом из которых делала неверный выбор, а потом страдала бессонницей.

Может, я действительно была странной, а может, как раз-таки нормальной.

— Кто бы говорил, – огрызнулась я. – Из всех нас самый странный именно ты. Или это я вчера пыталась забраться Арифу на плечи?

Он посмотрел на меня так, словно я сказала что-то очень крутое. Альптекин приподнял бровь.

— Да, это восхождение на его плечи было одним из самых тяжелых, но в конце концов я его одолел. Там, наверху, был такой свежий воздух! Вот бы он всегда позволял мне кататься у него на плечах.

Я с тупым видом смотрела на него в ответ.

— Он всегда так делал, когда я был маленьким. А что такого? Это запрещено? – словно защищаясь, спросил он.

Я поморщила нос. Конечно, Ариф не сильно сопротивлялся, но я видела, как он был раздражен, когда Альптекин пытался управлять им, а потому швырнул его на диван. Что ж, было удивительно, что Альптекин вообще уломал его на подобную авантюру.

Когда вместо дивана Альптекин упал на пол, у меня сдалось сердце. Но Альптекин только рассмеялся, безмерно довольный своей выходкой.

— Хорошо, а ты считаешь нормальным свое желание сидеть на столе, а не на стуле во время обеда?

— Я видел на полу каких-то жуков. Очень больших! На полу! – с широко раскрытыми глазами произнес он. На его лице появилось испуганное выражение, как будто он явственно увидел этих жуков прямо сейчас. – Они могли забраться на меня, пока я сидела на стуле. А тебе какое до этого дело, йенге? Я ведь не лезу к тебе, когда ты хочешь сесть рядом с моим братом, не так ли?