Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 236 – Рукие Идели

— Да.

Я остановилась.

— Каран, – сердито произнесла я. Когда он повернул голову, одарив меня ангельской улыбкой, я впилась ногтями ему в руку. – Хоть бы солгал!

— Я поклялся, что больше никогда не буду тебе лгать. Вот почему и сейчас не могу этого сделать.

Он вышел из дома, и я последовала за ним.

— Не смотри на меня так. Я имею в виду наших ребят. Больше никого не было, – весело добавил он.

— Так и быть, – хрипло произнесла я.

Он открыл мне дверь, чтобы я села в машину, а потом аккуратно закрыл. Я пристегнула ремень безопасности и, когда он оказался за рулем, обернулась к нему.

— Можешь передать мне сумку? Она на заднем сиденье.

— Пока не звони Сене, – ответил он, заводя машину. – Она, скорее всего, сейчас разговаривает с Арифом. Пусть сначала разберутся между собой. Потом они все равно оба к нам обратятся за помощью. Дадим им время.

Мои губы изогнулись в улыбке.

— Ты кем себя считаешь? Отцом семейства?

Перед тем, как выехать за территорию, Каран сильно затормозил перед воротами. Он вытянул руку вправо, чтобы не дать мне стукнуться, хотя я и так была пристегнула.

— Что случилось? – удивленно спросила я.

Каран медленно повернулся ко мне, и на его лице я увидела выражение абсолютного счастья. И я совсем не понимала причины.

— Я ведь уже говорил тебе, разве нет? – сказал он, не отрывая от меня взгляда.

Потом его глаза опустились ниже, на уровень моего живота.

— Там сейчас ничего нет, – добавил он, и я задержала дыхание, осознавая, что он имел в виду. Правый уголок его губ медленно поднялся. – Но мы это исправим.

Я не знала, что ответить, потому просто сглотнула и посмотрела вниз, на свой живот. Мое сердце билось прямо в той точке, куда был направлен его взгляд, а во рту пересохло. Я вытерла вспотевшие ладошки о джинсы и глубоко вздохнула. Когда машина снова тронулась с места, я не понимала, что и думать.

На еде, которую Каран выкладывал мне на тарелку со словами «попробуй и это», я могла бы прожить два дня. Он взял столовой ложкой пасту из баклажанов и добавил на мою тарелку. Если он хотел, чтобы у меня было расстройство желудка, то делал все правильно. И вместо того, чтобы налить мне еще коктейля, он наполнил мой стакан обычной водой и бровями указала на тарелку, как бы приговаривая: «давай-давай».

Мои глаза расширились от ужаса.

— Я умру, – произнесла я и склонила голову вправо, но он был непреклонен. – Клянусь тебе, я умру от всей этой еды, – повторила я и указала пальцем на блестящую поверхность пола. – Или же меня стошнит прямо сюда, Каран, и я тебя опозорю. Все будут говорить, что девушку Карана Акдогана то и дело тошнит в самых неподходящих местах. Потом будут сплетничать за твоей спиной, – говоря это, я пыталась использовать весь свой актерский талант, чтобы добавить максимального драматизма.

Может, нужно было сказать, что мы упадем в обморок. Или что, если он продолжит, мы просто от него сбежим.

Похоже, Карана совсем не интересовало, что я могла испортить этот блестящий пол содержимым своего желудка. Он лишь слегка пожал плечами. Я подумала про себя, насколько мне было бы легче, возьми я со стола скатерть и оберни ею его голову.

— Не ной, а просто начни есть медленно. Тебе нельзя вставать из-за стола, пока тарелка не будет пустой, – с нажимом произнес он. Я глубоко вздохнула. – Ляль, ты ведь не маленький ребенок, который может съесть два куска и почувствовать себя сытым. Ты и так питаешься неправильно. По крайней мере, хоть сейчас плотно поешь.