Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 222 – Рукие Идели

Если бы я сказал, что хочу поскорее написать тебе, чтобы вернуться в постель и обнять свою любимую, ты рассердилась бы на своего брата? Не сердись. Я не знаю, как облегчить боль тех лет, что я провел без нее. Не могу расстаться с ней ни на мгновение. Даже пару метров между нами кажутся для меня слишком большим расстоянием.

Вчера вечером, когда она сказала, что наконец простила меня, я понял, что до этого неделями не мог дышать полной грудью. Я был живым мертвецом, пока она не произнесла, что любит меня. От этих слов мое сердце снова стало качать кровь по венам. Когда я посмотрел в ее прекрасные глаза и увидел в них любовь, которая принадлежала мне, то понял, что отныне живу на небесах. Должно быть, я сейчас самый счастливый человек на свете.

Как я мог жить без нее? Она нужна мне, чтобы я продолжил свое существование. Мне нужны ее глаза цвета океана, ее прекрасный голос. Но больше всего мне нужна ее любовь. Мне необходимо, чтобы она меня любила. Я никогда так сильно ничего не хотел, сестра. С того момента, как я узнал о ее чувствах ко мне, то не мог успокоиться. Даже когда она спит на моих руках, я скучаю по ней. Я так взволнован, что хочу, чтобы она поскорее проснулась, чтобы я мог посмотреть в ее глаза. Вместе с тем я желаю, чтобы она продолжала отдыхать и крепко спала. Я не могу подавить эмоции, которые бушуют в моей груди. И я не собираюсь этого делать.

Как будто передо мной лежит маленький ребенок, девочка, которую нужно обнимать, лелеять и растить на своих руках… С другой стороны, она воплощает в себе материнскую любовь, в которой я нуждаюсь и без которой, как мне кажется, не смогу жить. Она – та женщина, которая нуждается во мне так же, как я в ней. Я не знаю, любовь это или влюбленность. Понимаю только одно: мне не нужно пытаться объяснить мои чувства к ней через слова.

Она просто есть.

Моя Ляль.

Ты спросишь, простила ли она меня. Да, она простила, но все равно что-то не так. Твой брат не настолько слеп, чтобы этого не заметить. Хоть она и отдала себя мне, иногда просто любви недостаточно. Некоторые вещи невозможно изменить. Вот почему я собираюсь собрать воедино те осколки доверия, которые вижу в ее глазах. Я приложу все усилия, чтобы она могла вновь мне довериться. Я даю тебе слово как твой брат – я верну ее доверие.

Как только я вижу, как она расцветает в моих руках, то понимаю, что семена любви, проросшие в моем сердце, заново меня возродили из пепла. Моя прекрасная роза склонила голову, словно бутон. Впереди лето. И она снова раскроет свои лепестки. Не так ли?

В моей груди все еще теплится надежда, дорогая сестра. С тех пор, как она вошла в мою жизнь, я начинаю сам бояться человека, в которого превратился. Вчера мне пришлось познакомить ее с тем, кто уничтожил нашу семью, и я едва выдержал даже то, что он смел на нее смотреть. Сам факт того, что они дышали одним и тем же воздухом в зале, оказался для меня мучением. А если мне было сложно держать себя в руках… то не знаю, как Омер переживает смерть Хале.

Обычно я никогда не считал себя не уверенным в себе или ревнивым. Возможно, эти черты моего характера не проявлялись, потому что я никого так сильно не любил. С тех пор, как я прочитал записку, которую кто-то вложил в ее ладонь, то понял, что не смогу вынести еще одной пары глаз, которые будут смотреть на нее с восхищением. Не хочу, чтобы кто-то глядел на нее так же, как я. Я чувствую то же, что и поэт, который написал: «Я до смерти боюсь, что другие увидят в тебе то, что вижу я»^[50]. Мне хочется, чтобы последним, что увидел бы тот, кто осмелится посмотреть на нее, – стали мои глаза. Твой брат невольно превращается в незнакомца, и я не могу это остановить. А самое страшное, что я не думаю, что пожалею об этом.